Сбитая с толку, я иду обратно к машине, часто оборачиваясь, чтобы удостовериться, что мама не смотрит на меня. В растерянности я делаю одну остановку, прежде чем поехать домой. Затем еду домой еще быстрее. Приехав, я врываюсь в дом и зову Бетси и Эллу. Элла появляется из кухни; Бетси с любопытством смотрит на меня с балкона.

— Мама не доктор скорой медицинской помощи, — говорю я, еле дыша, на вид без причины. — Она получает двадцать тысяч долларов каждый месяц, и абсолютно ясно, что это не Мемориальная больница.

Остальные теряют дар речи. Наконец, говорит Элла.

— А? — говорит она, словно остолбенев. — Наверное, я была не права насчет поливки цветов тогда?

— Да, — говорю я, проведя рукой по своим волосам. — Думаю, да.

В полдень в субботу мы все трое по разным углам комнаты отдыха, говорим ни о чем. Мама сказала, что у нее двойная смена — а это, скорее всего, значит, что она в своем секретном офисе, но где бы она ни была, я рада, что дом и день наши.

— Мы будем оказывать ей сопротивление? — спрашивает Элла, и выглядит она так, словно ей не по себе от своего вопроса. Она смирилась со всем, что связано с Шоном, но я думаю, если копнуть глубже — она боится перемен. Плюс, она встречается с Дейвом, так что ее жизнь вообще улучшилась за последнее время.

— Возможно, она просто врет, — говорит Бетси, кладя ноги на кофейный столик. — Я имею в виду, что она лгала нам о свой работе четыре года…

— И откуда ей приходят деньги, — мимоходом замечаю я.

— Верно, — говорит Бет: — Что, если прекратить всю ее ложь? — Она делает паузу. — Как бы мне хотелось, чтобы та девушка из Твиннера ответила мне. Я хочу сказать, а если это действительно Бэт? Если бы мы точно знали это и бросили это маме… если бы мы смогли поймать ее на лжи, она была бы вынуждена рассказать нам все остальное.

— Я думаю, все это связанное с Твиннером — всего лишь совпадение, — говорит Элла. — Я думаю, она всего лишь девушка, которая оказалась немного похожей на нас.

— Прямо как мы, — поправляет ее Бетси.

— На картинке, — говорит Элла. — Но возможно не в реальной жизни. Как бы то ни было, я думаю, нам нужно сфокусироваться на маме, причинах ее лжи и на том, что она делает на самом деле все ночь, когда говорит, что на работе.

— И мы возвращаемся к вопросу о сопротивлении, — говорю я, перед тем как вздохнуть. Мы молчим минуту, а потом я осознаю, что стереосистема играет: звук такой тихий, как будто исходит из другого дома.

— Я не могу думать, когда я голодная, — говорит Бетси наконец. — Кто-нибудь, сходите за пиццей.

— Ты такая ленивая, — говорю я, закатывая глаза.

— Давайте возьмем ее в том месте, где работает Дейв, — говорит Элла. Ее скрытые мотивы светятся как неоновая вывеска.

— Сейчас день, — говорит мне Бетси, — это значит, что ты единственная, кому стоит идти. Я имею в виду, что я была бы рада пойти, и уверена, что Элла тоже, но это твое время. — Она улыбается мне, как будто знает, что она выиграла.

— Почему бы тебе не пойти со мной? — спрашиваю я, испытывая ее. — Если ты так рада пойти.

Бетси сдается и говорит:

— Хорошо.

— Что? — спрашивает Элла. — Если кто-то пойдет, то и я тоже. Вам, ребята, Дэвид даже не нравится.

— Он сегодня работает? — спрашиваю я. Элла пожимает плечами.

— Ну, мне вообще-то нужно пойти, потому что я хочу купить новый дезодорант в магазине рядом с пиццерией, — говорю я. — Вечно вы покупаете не тот.

— Stan’s в том же комплексе, — говорит Бет. — Купи еще и мороженого.

— Я думала, вы собираетесь со мной, — говорю я, ухмыляясь.

— О, верно, я собираюсь, — говорит Бетси, и я не могу понять, шутит она или нет.

— Вы ведь не всерьез собираетесь идти вместе, — говорит Элла.

Бетси и я пристально смотрим друг на друга несколько секунд и затем, когда мы обменялись беззвучными словами, мы обе смотрим на Эллу.