Я попытался, но не смог. У меня получались конструкции вроде «лихо открытые ворота взятого города откачивают конченое дело», или же «Добрая лихая, прийденная через отверстые врата взятого города, наполовину гуляет».

Плюнув, чтобы меня не занесло куда подальше по течению свободных аналогий, я предложил Гиду:

– Пойдём сюда, – и я ткнул пальцем в указатель со свободной надписью «Аттракцион «Тютелька в тютельку»«.

– Пойдём. Там может быть интересно, – оживился Гид. – А может и не быть… – добавил он неожиданно грустно.

Но интересно там и в самом деле имелось. И не оно одно. Тут стояли целые короба с «интересно», «занимательно» и «забавно», корзины, полные тютелек, бродило и стояло множество участников и зрителей.

При нас участник собрался с духом, глубоко вздохнул, поднял взгляд вверх…

И принялся бросать тютельку в тютельку.

Броски получались у него замечательные, артистичные, с тщательно выписанной траекторией, надолго остающейся в воздухе.

– С артистизмом бросает, – заметил Том.

– Да, – подтвердил Гид, – но, как видите, артистизм ему не мешает: он надёжно укрепил его за спиной, и руки свободны.

– … – Том не нашёлся, что ответить. Но мог бы, если бы не забывал постоянно, где находится.

Тютелька попадала точно в тютельку. Глазомер у частника-участника оказался хороший. Оптический, четырёхкратного увеличения, с инфракрасной подсветкой и противотуманным фильтром.

– А фильтр зачем? – спросил я Гида.

– Вдруг кто начнёт туману подпускать… – пояснил тот.

– А что такое тютелька? – спросил Том.

– Есть в море такая рыба – тюлька, – начал объяснять Гид. – И когда её продевают в петельку, получается тютелька. Потому что петельки уже нет, да и тюлька полностью не видна.

– Значит, тютелька, – начал размышлять Том, – это тюлька в петельке. А если тютелька попадает в тютельку… Тютелька в тютельке…

Похоже, он безнадёжно запутался и не разобрался. А ведь старался. Но, может, и хорошо, что Том остался неразобранным? Мы бы с Гидом, конечно, его не оставили, собрали обратно, но времени затратили бы массу. И всё впустую.

Чуть покачиваясь, Том удалился, а мы последовали за ним.

И попали на непонятный аттракцион, где особенно ценилось прилежание: его бросали с разных расстояний и с разной силой на чёрно-матовую стену.

– Тонкие листочки прилежания плотно липнут к гладким поверхностям! – провозгласил рефери, объявляя победителя.

– Хорошо прилегают! – тоном знатока заметил Том.

– На то и прилежание, – согласился Гид, а я вспомнил, как прилегал к парте – особенно когда не хотел, чтобы меня вызвали к доске. Но прилежанием там и не пахло.

Зато тут пахло. И запах распространялся довольно приятный, доносясь до напряжённо вытянутых и насторожённых носов зрителей, участников и рефери. Мы долго стояли, внюхиваясь, пока не услышали нетерепливый возглас:

– Нет, так нельзя! Моё терпение сейчас лопнет! – и сразу же вслед за возгласом, догоняя и опережая его, сзади слева за моей спиной раздался лёгкий хлопок: терпение лопнуло.

– Моё терпение лопнуло! – с ужасом продолжился крик.

– Интересно, на что похоже лопнутое терпение? – протянул Том. – Или лопнувшее?

– Смотря кого пнувшее, – скривился я. – Пойдём, посмотрим, что там…

И мы пошли. Том шёл и бормотал:

– Пнувшее, пунвшее, пуншевое… Конечно, какое же терпение в пунше!

Через несколько шагов мы наткнулись на обрывки терпения. Оказалось, ничего особенного: резиновый шарик. Сначала шарик долго не раздувался, а потом…

– Значит, качество подгуляло. Ненастоящее, – резюмировал джентльмен в смокинге, – липовое. Вот если бы он приобрёл терпение в нашей фирме…

– А какой формы бывают терпения? – спросили мы, угадав в резонёре Знатока.

– Прежде всего, абсолютное. Затем глубокое. Потом, наоборот, высочайшее. Есть также экзотические варианты: адское, сверхъестественное, чудовищное, неимоверное, нечеловеческое, невероятное, особое или особенное. Минимальнейшее…

– Скажите, пожалуйста, – не выдержал Том, – а адское терпение вам случайно доставляют не из… – и он показал вниз.

– Ну-у… какой настоящий торговец раскроет поставщика? Это коммерческая тайна.