Он распрощался и ушёл. А мы зашли в иллюзион. И повстречали бегающими по клеткам самые разнообразные иллюзии, вплоть до радужных. Но в сторонке сидели в особой клетке илзлюзии – довольно неприятные и злобноватые на вид. При взгляде на них хотелось надеть бронежилет и каску.

На клетке с иллюзиями висела табличка: «Не кормить!»

– Не питайте иллюзий, – произнёс подошедший Гид.

Иллюзии прыгали по клетке, иногда совершенно испаряясь, но затем снова конденсируясь, как бы ни из чего. «Ex nihilo nihil hit» – подумалось мне, но я убедился в собственной некправоте – некоторой.

– Интереснейшие зверьки, – заметил Гид, – если заниматься ими достаточно долго, они приобретают свойство полностью подменять собой реальность. Вытесняют.

– Ага, – устало кивнули мы. – Согласно закону Архимеда. На сегодня всё?

– Ещё нет, – виновато улыбнулся Гид. – Сейчас мы посетим с вами «индустрию развлечений», прямо по пути.

Я вспомнил, что всегда представлял себе «Индустрию развлечений» как большой завод, или целый комбинат – совокупность нескольких заводов – из недр которого сплошным потоком сыплются разнообразные развлечения. Так представил и сейчас. Правда, первым делом мы увидели не большой, а небольшой чадящий заводик, или фабричку. И вывеска на фронтоне здания висела самая настоящая: «Индустрия развлечений». Но дымил он, как большой!

Но развлечений, как таковых, не производил, а производил готовые впечатления от развлечений.

Гид так и сказал:

– Первый завод производит впечатление, – сказал Гид.

– Это единственное, что мы можем производить, – подтвердил главный технолог – как он представился, поспешая к нам и вытирая руки о бока халата, надетого на себя. – Желаете попробовать продукцию?

Первое впечатление оказалось гнуснейшим. Второе – отвратительным. Третье… от третьего меня стошнило. А если бы я пробовал их на вкус?

– Зачем вы делаете такую гадость? – отплёвываясь, спросил я у директора, подошедшего чуть позже: технолог отошёл что-то включить и переключить.

– Первое впечатление обманчиво, – предупредил директор непонятно кого: мы-то уже попробовали и знали настоящую цену.

– Технология пока не отработана, процесс не отлажен, – оправдывался главный технолог. – Но мы работаем над повышением сортности продукции…

– Рост сорта, – проговорил Том. – Или рост троса, – задумчиво добавил он. – А может, рост торса…

– Другими словами, что-нибудь да растёт, – добавил я, боясь, как бы Тома не зациклило, ибо он стал размышлять над чем-то ещё.

– Дальше будет лучше, уверяю вас! – продолжал директор.

– Оставьте ваши уверения при себе, – отстранил я их локтем. Я бы принял их, да не знал, куда приспособить. А продавать… я хорошо помнил историю со своим тщеславием.

– Скажите, а почему вы называетесь «Индустрия развлечений», а производите одни впечатления? – спросил Том.

– Вы знаете, раньше тут производилось всё: шуршали по лоткам шоу, грохотали по рольгангам игры, скатываясь с конвейеров в контейнеры; в спецпитомниках при определённых тонколоратуре, терператуаре, важности и гласжности зрели зрелища… Грузчики выкатывали шары шарад, выносили рёбра и усы ребусов – простых и глобальных: глобусов. На лугах и в лесах заготовители заготавливали загадки – существовали специальные заготконторы. Их ежегодно строго отчитывали – с нахмуриванием бровей: кем, чего и сколько загодовлено и загодавлено.

– А головоломки? – подал голос Том, который очень любил всяческие логические задачи.

– Что вы! – ужаснулся директор. – Головоломка – это необходимый атрибут инквизиторских камер пыток в средние века. Какое же она развлечение? Разве что для палачей…

– Ну какие тут развлечения? Лишь страдания да мучения, – процитировался я вполголоса.

– А когда бывают средние века? – спросил Том.

– Когда к власти приходят средние люди, – пояснил директор.

– Но там использовали не только головоломки, – сообщил что-то жующий главный инжренер завода, подошедший только что. Судя по извращённой эрудиции, торчащей из нагрудного кармана, он был либо большим специалистом-докой по заплечным делам (помимо основной специальности), либо обладателем нетрадиционного хобби, – там применяли ещё кое-что: испанские сапоги, тапки-гестапки, банки-лубянки…

– Да, в испанском сапоге падеспань не станцуешь, – грустно промолвид директор, с соответствующим видом, и продолжил: – Из-под земли, из глубокослойных месторождений выкачивали качалки и качели – качественные.

– И карусели? – снова переспросил Том. Но, с другой стороны, не встревай он, беседы бы не получилось: сплошной директорский монолог.

– Есть в вас какая-то склонность к патологии, – прищурившись, посмотрел на Тома главный технолог. – Каруселей у нас не бывает. Они применяются в системе пенитенциарных учебных заведений как специфический вид кары: скорее всего, кара при помощи грязекаменного потока, селя. Ужаснейшая штука.

– А нет ли связи с карой на селе? – решил уточнить Том, – например, при уборке урожая по морозу или по грязи…

– Вполне возможно! Вы умеете думать, молчел! Но можно предположить и иной вариант: сложносокращённое слово, полученное при сложном сокращении слов: получили кару – сели.

– А потом? – Том прочно удерживал нить разговора, не смотря на её петли и зигзаги. – Куда делись развлечения?

– Дело в том, что на Ярмарке возобладала доктрина, жена доктора, и все согласились с ней. Попробовали бы не согласиться! Так вот, согласно доктрине: на что бы вы ни смотрели, что бы ни видели, что бы ни делали, как бы ни развлекались – в результате у вас остаются одни впечатления. В конечном итоге всё сводится именно к ним. Поэтому-то и решили, что нет необходимости делать что-то иное. Впечатлений вполне достаточно. Имея впечатления, можно обойтись без развлечений. Да вы можете убедиться сами: возьмите любое!