c

Евдик.Да, ни в коем случае не поступай иначе, Гиппий, но и ради нас и ради подтверждения своих прежних слов отвечай на вопросы Сократа.

Гиппий.Я и буду отвечать, раз ты просишь. Спрашивай же, что тебе угодно.

Сократ.Я горячо желаю, Гиппий, рассмотреть то, что было сейчас сказано: кто достойнее – те, кто совершают проступки добровольно или невольно? И я думаю, что к этому рассмотрению правильнее всего приступить так… Отвечай же: называешь ли ты какого-либо бегуна хорошим?

d

Гиппий.Да, конечно.

Сократ.Или же скверным?

Гиппий.Да.

Сократ.Значит, бегущий хорошо – хороший бегун, а бегущий плохо – плохой?

Гиппий.Да.

Сократ.И значит, бегущий медленно бежит плохо, а бегущий быстро – хорошо?

Гиппий.Да.

Сократ.Следовательно, в беге и в умении бегать быстрота – это благо, а медлительность – зло?

Гиппий.Как же иначе?

Сократ.Так лучшим бегуном будет тот, кто бежит медленно с умыслом или невольно?

Гиппий.Тот, кто с умыслом.

Сократ.А разве бежать не значит что-то делать?

Гиппий.Конечно, значит.

Сократ.А если делать, то и совершать?

e

Гиппий.Да.

Сократ.Следовательно, тот, кто скверно бежит, совершает в беге дурное и постыдное дело?

Гиппий.Конечно, дурное. Как же иначе?

Сократ.А тот, кто бежит медленно, бежит скверно?

Гиппий.Да.

Сократ.Значит, хороший бегун совершает это скверное и постыдное дело добровольно, а дурной – невольно?

Гиппий.Похоже, что так.

Сократ.Следовательно, в беге хуже тот, кто совершает скверное дело невольно, чем тот, кто вершит его добровольно?

Гиппий.В беге – да.

374

Сократ.А как же в борьбе? Кто будет лучший борец: тот, кто падает с умыслом, или тот, кто невольно?

Гиппий.Похоже, тот, кто с умыслом.

Сократ.А что в борьбе хуже и постыднее – упасть или повергнуть противника?

Гиппий.Упасть.

Сократ.И в борьбе, следовательно, тот, кто добровольно совершает дурное и постыдное дело, является лучшим борцом, чем тот, кто это вершит невольно.

Гиппий.Похоже, что так.

Сократ.А как же в любом другом телесном занятии? Разве тот, кто крепче телом, не может выполнять оба дела —

b

дело сильного и дело слабого, то, что постыдно, и то, что прекрасно? И когда совершается что-то постыдное для тела, тот, кто покрепче телом, совершает это добровольно, а тот, кто хил, – невольно?

Гиппий.Как будто и в отношении силы дело обстоит таким образом.

Сократ.Ну а насчет благообразия как обстоит дело, Гиппий? Разве не так, что более красивому телу свойственно добровольно принимать постыдные и безобразные обличья, более же безобразному – невольно? Или ты думаешь иначе?

Гиппий.Нет, именно так.

c

Сократ.Следовательно, умышленное безобразие следует приписать достоинству тела, а невольное – его пороку?

Гиппий.Это очевидно.

Сократ.А что ты скажешь относительно голоса? Какой голос ты назовешь лучшим – фальшивящий умышленно или невольно?

Гиппий.Умышленно.

Сократ.А более негодным – тот, что фальшивит невольно?

Гиппий.Да.

Сократ.Ну а что бы ты предпочел иметь – хорошее или негодное?

Гиппий.Хорошее.

Сократ.Так ты предпочел бы иметь ноги, хромающие нарочно или же поневоле?

d

Гиппий.Нарочно.

Сократ.А хромота – разве это не безобразный порок?