Я не говорю об избавлении себя от болезни или о других подобных вещах, но о том, что ты, например, способен, когда захочешь, написать мое имя. Разве не такого рода людей называешь ты способными?

Гиппий.Да, таких.

Сократ.Скажи же мне, Гиппий, разве ты не опытен в вычислениях и искусстве счета?

Гиппий.И даже очень опытен, Сократ [7].

Сократ.Значит, если кто спросит тебя, сколько будет трижды семьсот, ты, если пожелаешь, быстрее и лучше всех дашь правильный ответ?

d

Гиппий.Конечно.

Сократ.Потому, следовательно, что ты в этом деле самый способный и мудрый?

Гиппий.Да.

Сократ.Ты только самый мудрый и способный или и наиболее достойный человек в том, в чем ты способнейший и мудрейший, – в искусстве счета?

Гиппий.Конечно же, Сократ, и наиболее достойный.

Сократ.Значит, именно тебе легче всех промолвить истину в этом деле? Ведь так?

Гиппий.Я полагаю, да.

e

Сократ.Ну а как же относительно лжи в том же самом деле? Ответь мне, как и раньше, Гиппий, честно и откровенно: если кто спросил бы тебя, сколько будет трижды семьсот, а ты пожелал бы лгать и ни за что не отвечать правду, ты ли солгал бы лучше других и продолжал бы постоянно лгать насчет этого, если желал бы лгать и ни в коем случае не отвечать правду, или же невежда в искусстве счета сумел бы солгать лучше тебя, намеренно лгущего?

367

И не выйдет ли случайно, что часто невежда, желая солгать, невольно выскажет истину благодаря своему невежеству, – ты же, мудрец, собираясь лгать, всегда будешь лгать на один манер?

Гиппий.Да, получится так, как ты говоришь.

Сократ.Ну а лжец является лжецом во всем прочем, кроме числа, и не лжет, когда он ведет подсчет?

Гиппий.Нет, клянусь Зевсом, лжет и в подсчете.

Сократ.Значит, мы допустим, Гиппий, что бывает лжец и в деле подсчета чисел?

b

Гиппий.Да, это так.

Сократ.Но кто же это будет такой? Коль скоро он хочет явиться лжецом, не должна ли ему по необходимости быть присуща и способность лгать, как ты это недавно признал? Если ты припоминаешь, согласно твоим же словам, человек, не способный лгать, вроде бы и не может оказаться лжецом.

Гиппий.Да, припоминаю, я так сказал.

Сократ.А разве не оказался ты недавно самым способным на ложь при подсчетах?

Гиппий.Да, сказал я также и это.

c

Сократ.Но, следовательно, ты и больше других способен говорить правду при вычислениях?

Гиппий.Конечно.

Сократ.Значит, один и тот же человек способен лгать и говорить правду при вычислениях? И таким человеком является тот, кто силен в подсчетах – знаток этого дела.

Гиппий.Да.

Сократ.Так кто же иной, Гиппий, оказывается лжецом при подсчетах, если не тот, кто в этом достоин и силен? Он же является и способным, и он же – правдивым.

Гиппий.Это очевидно.

Сократ.Вот ты и видишь, что правдивый человек и лжец – это в деле вычисления одно и то же, и первый из них ничуть не лучше второго.

d

Ведь это один и тот же человек, и нет тут такой противоположности, как ты думал недавно.

Гиппий.В этом деле, как видно, нет.

Сократ.Хочешь, рассмотрим это для дел и иного рода?

Гиппий.Что ж, если тебе угодно.

Сократ.Ведь ты, конечно, сведущ и в геометрии? [8]

Гиппий.Да, разумеется.

Сократ.Ну что ж, не так ли все обстоит и в геометрии? Разве не один и тот же человек способнее всех и на ложь и на правду относительно чертежей, а именно знаток геометрии?

Гиппий.Да, это так.

e

Сократ.А достойным человеком в этом деле является он или кто-то другой?