e

Теэтет.Да.

Чужеземец.И мы скажем, что эта природа проходит через все остальные виды, ибо каждое одно есть иное по отношению к другому не в силу своей собственной природы, но вследствие причастности идее иного.

Теэтет.Именно так.

Чужеземец.Об этих пяти [видах] [40], перебирая их поодиночке, мы выразились бы так…

Теэтет.Как именно?

Чужеземец.Во-первых, движение есть совсем иное, чем покой. Или как мы скажем?

Теэтет.Так.

Чужеземец.Таким образом, оно – не покой.

Теэтет.Никоим образом.

256

Чужеземец.Существует же оно вследствие причастности бытию?

Теэтет.Да.

Чужеземец.И опять-таки движение есть иное, чем тождественное.

Теэтет.Да.

Чужеземец.Значит, оно – нетождественное.

Теэтет.Конечно, нет.

Чужеземец.Однако оно было тождественным вследствие того, что все причастно тождественному.

Теэтет.Да, и очень.

Чужеземец.Надо согласиться, что движение есть и тождественное и нетождественное, и не огорчаться. Ведь, когда мы назвали его тождественным и нетождественным, мы выразились неодинаково: коль скоро мы называем его тождественным, мы говорим так

b

из-за его причастности тождественному в отношении к нему самому; если же, напротив, мы называем его нетождественным, то это происходит вследствие его взаимодействия с иным, благодаря чему, отделившись от тождественного, движение стало не этим, но иным, так что оно снова справедливо считается нетождественным.

Теэтет.Несомненно, так.

Чужеземец.Поэтому, если бы каким-то образом само движение приобщалось к покою, не было бы ничего странного в том, чтобы назвать его неподвижным.

Теэтет.Вполне справедливо, если мы согласимся, что одни роды склонны смешиваться, другие же нет.

c

Чужеземец.К доказательству этого положения мы пришли еще раньше теперешних доказательств, когда утверждали, что так оно по природе и есть.

Теэтет.Как же иначе?

Чужеземец.Скажем, однако, снова: движение отлично от иного, равно как оно есть другое по отношению к тождественному и покою?

Теэтет.Безусловно.

Чужеземец.Стало быть, согласно настоящему объяснению, оно каким-то образом есть и иное и не иное.

Теэтет.Правда.

Чужеземец.Что же дальше? Будем ли мы утверждать, что движение – иное по отношению к трем [видам], а о четвертом не скажем этого, признав в то же время, что всех видов, о которых и в пределах которых мы желаем вести исследование, – пять?

d

Теэтет.Как же? Ведь невозможно согласиться на меньшее число, чем то, что вышло теперь.

Чужеземец.Итак, мы смело должны защищать положение, что движение есть иное по отношению к бытию?

Теэтет.Да, как можно смелее.

Чужеземец.Не ясно ли, однако, что движение на самом деле есть и небытие, и бытие, так как оно причастно бытию?

Теэтет.Весьма ясно.

Чужеземец.Небытие, таким образом, необходимо имеется как в движении, так и во всех родах. Ведь распространяющаяся на всё природа иного, делая все иным по отношению к бытию, превращает это в небытие,

e

и, следовательно, мы по праву можем назвать всё без исключения небытием и в то же время, так как оно причастно бытию, назвать это существующим.

Теэтет.Похоже на то.

Чужеземец.В каждом виде поэтому есть много бытия и в то же время бесконечное количество небытия.

Теэтет.Кажется.

Чужеземец.Таким образом, надо сказать, что и само бытие есть иное по отношению к прочим [видам].