Шрифт:
– Боже мой, как хорошо!
– простонал он, в блаженстве закатив глаза.
Для встречи с Кристиной и Капой Петровной Мишель за бутылку водки арендовал у артиста Фалина его уникальные ботинки. Для роли Фалину не хватало собственного роста. Ему изготовили ботинки, которые внешне выглядели как обычные, а внутри имели колодку, увеличивавшей рост человека на несколько сантиметров. Идея воспользоваться этими ботинками пришла Мишелю непосредственно перед самым свиданием. Примерить ботинки, как следует, у него не было времени. Пока ждал было терпимо, но когда пошли, появилась боль, которая с каждым шагом боль стала усиливаться и под конец стала невыносимой. Если бы Кристина задержалась хотя бы на одну минуту, ему пришлось бы снять ботинки в ее присутствии.
Мишель методично разминал пальцы ног. Ступни, оживая, приятно покалывали.
Первую встречу с Кристиной трудно назвать удачной, но Мишель был доволен собою. Ему удалось высказать главную мысль о том, что для настоящего мужчины красота и рост - не главное. Авось, Кристина прислушается. Мишель прикрыл глаза.
Провинциальная ночь была тиха, тепла, воздух наполнен стрекотанием кузнечиков, запахом молока и яблок. Где-то, совсем рядом, находилась Кристина - самая притягательная девушка из всех, с кем когда-либо сводила судьба.
– Спи спокойно, моя сладкая, - прошептали губы Мишеля.
– Я охраняю твой покой.
За забором, возле которого расположился Мишель, послышался шорох и женские голоса.
– Привет, соседка, - сказал голос, показавшийся Мишелю знакомым.
Мишель узнал его. Это была "вобла" - подруга, с которой Кристина приходила в клуб.
– Привет, - ответил бархатный голос Кристины.
– Ты чего, соседка, не спишь?
– Уснешь тут, когда такие дела творятся. Что за хмырь тебя провожал?
– А тебе-то не все равно?
– Конечно, не все равно. Ты ведь подруга мне.
Мишель затаил дыхание. С одной стороны - подслушивать нехорошо, с другой стороны -- все вышло случайно. Грех не воспользоваться случаем, выслушать о себе мнение небезразличного тебе человека.
Послышался вздох Кристины.
– Говорить не об чём: привязался дурачок с глазами.
– Вот те раз, а мне твоя ма сказала - москвича подцепила! Москвичкой скоро станешь! Тары-бары, растабары.
– Еще чего! Удавлюсь, а за этого шибздика не пойду. Прикинь, Мишелем зовут.
– Иностранец?
– Да. Такой же, как я балерина Большого театра. У нас в клубе выступает. Начальника из себя корчит. А сам с молотком ходит. Жмется как импотент. Голосок тоненький. Ботинки чудные носит. Он в них выше делается. Больной какой-то!
– Да иди ты!
– - прошептала "вобла".
– Ей-богу, не вру. Ходит, как на ходулях, ноги все время подворачивает.
– Да иди ты!
– Правду говорю. Слова в простоте не скажет. "Мне, говорит, нравится Ваш город". Прикинь!
– Совсем дурак, что ли?
– Конечно, дурак. Чуть со скуки с ним не померла.
– И что дальше?
– Ничего. На кой мне этот урод? У меня Васька есть.
– Ох, ну и дура же ты, Кристинка. Твой Васька неделями от водки не просыхает.
– Зато по-трезвому, как конь на пахоте - не остановишь!
– Ой, какая же ты все-таки недалекая! Счастья своего не понимаешь. Да трахайся ты со своим Васькой, сколько влезет, а замуж за серьезного человека идти надо. Бери москвича и не думай.
– Ты, подруга, видела этого москвича? От одного его вида стошнить может.
– Ну и что? У меня тоже был шибздик. Помнишь?
– Конечно, помню. У него изо рта воняло тухлыми яйцами.
– Ерунда, зато по этому делу ему равных не было. Говорят же : мелкий клоп, злее кусает. Господи, и как же я тосковала, когда он загремел в тюрьму.
– Пошла ты на ... , - грубо выругалась Кристина.
– Скорее, руки на себя наложу, чем дам этому Мишелю.
– Глупая ты все-таки. Пойдем ко мне. Выпить хотца. У меня бутылочка есть. Потолкуем по-взрослому.
– Поздно уже.
– Кончай ерунду молоть.
– Ладно, иду. Только бы ма не узнала.
– Ма твоя к утру домой явится.
– Ты чего такое говоришь? Она же к бабульке направилась, -- удивленно спросила Кристина.
– Ой, не могу с тебя! Дите неразумное! Идем, дите, вино пить.
Послышался треск ломаемых веток и удаляющиеся шаги.
Наступила тишина. Мишель немного выждал, неловко поднялся и прошел несколько шагов. Первый попавшийся на дороге камень напомнил, что он бос. Мишель вернулся, за ботинками и, прихрамывая, поплелся в гостиницу. Там его ждала холодная кровать командированного холостяка. Скорее бы домой, в Москву!