– Это все равно полная чушь, – сказал он.

Вскоре автобус прибыл на стоянку, и Марио выпрыгнул наружу.

– Давай быстрее, время на исходе. Если опоздаем, Папаша нас в следующий раз

вообще никуда не пустит.

Папаша Тони, уже одетый, сидел на сундуке и перебирал бумаги. Томми заметил

квадратный желтый бланк и, когда они выходили на номер, поинтересовался:

– Эй, Марио, Лисс уже родила?

– Надеюсь, нет, – отозвался Марио. – Только в сентябре должна.

– Просто Папаша получил телеграмму, и я больше ничего не смог придумать. Все

хорошо, так ведь?

Ему вдруг стало страшно. Странное поведение Коу Вэйленда, неожиданная

доброта Марио…

– Если это как-то тебя касается, Папаша сообщит, когда придет время, – сурово

сказал Марио. – Ну пришла ему телеграмма, и что? Хватит уже нос всюду совать.

Получив привычный отпор, Томми на секунду расслабился. А потом

присоединившаяся к ним Стелла быстро глянула на него и отвела взгляд, и он

снова принялся себя накручивать. На аппарате, впрочем, Томми смог отвлечься.

Там ничто не имело значения, абсолютно ничто, важно было только ровно сойти с

мостика. Но после номера нехорошее предчувствие вернулось. Что происходит?

Почему ему ничего не говорят?

Вокруг него рабочие разбирали шатер: полет стоял последним номером в

программе, и большей части сундуков уже не было, как и половины шатра, который унесли в цирковой поезд. Папаша Тони положил руку Томми на плечо, и

весь страх вдруг прорвался наружу.

– В чем дело? Вы что-то от меня скрываете! Почему вы так на меня смотрите?

Будто бы кто-то умер…

Анжело приобнял его.

– Иди, Том, присядь, – мягко сказал он. – Нам надо кое-что тебе сообщить…

– Иди, Том, присядь, – мягко сказал он. – Нам надо кое-что тебе сообщить…

Но Томми вывернулся и схватил «Билборд», лежащий на сундуке Папаши.

– Нет! – выкрикнул Марио. – Джонни, отбери, не…

Однако Томми, подгоняемый ужасом, уже пролистал страницы и споткнулся на

заголовке: «СЕМЕЙНАЯ ПАРА ПОГИБЛА НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОМ

ПЕРЕЕЗДЕ». Он пробежал статью глазами.

Том Зейн, дрессировщик из цирка Ламбета… машина и трейлер разбиты… Бесс

Зейн, его жена…

– Боже, – выдохнул он. – А я даже не знал. Я должен был быть там, с ними…

Анжело снова обнял Томми и выговорил хрипло и нежно:

– Нет, парень. Если они вообще успели что-то понять, то наверняка

порадовались, что ты не с ними, что ты в безопасности.

Отец. Мать.

– Только не плачь, – Марио, бледный и дрожащий, смотрел на него сверху вниз. –

Томми, если ты заплачешь, я этого не переживу…

– Ты знал. Весь вечер знал! Знал и не сказал!

Ужасное предательство. Вот почему Марио был так добр. Только чтобы увести

его со стоянки, помешать задавать вопросы!

– Не вини его, – возразил Анжело. – Это я предложил рассказать тебе после шоу, когда все немного утрясется, когда мы сможем… побыть с тобой…

– Эй, Сантелли! Пошевеливайтесь! – позвал один из цветных рабочих. – Сундуки

готовы? Забирать?

– Конечно, берите, – отозвался Анжело и набросил Томми на плечи свое пальто. –

Давай, парень, не раскисай…

Вот о чем говорил Коу Вэйленд. Он просто понял, кто я, и что я еще не знаю…

Папаша Тони обнял Томми, когда они вышли из шатра.

– Не вовремя, да… Наверное, такое всегда случается не вовремя. Ragazzo, я

знаю, это тебя сейчас не утешит, но запомни. Ты не один. У тебя есть все мы. У

тебя все еще есть семья. Теперь ты по-настоящему мой сын.

Томми на секунду уронил голову ему на плечо, чувствуя грубую шерсть свитера

под щекой и крепкие руки, похлопывающие по спине. Но он не плакал. В автобус

до поезда Томми садился как в тумане. Когда дымка рассеялась, он был в купе, с

Марио.

– Ты знал. Ты знал и не сказал…

– Это было труднее всего на свете, Томми, – хрипло признался Марио. – Я не

хотел, чтобы так получилось. Но другого выхода не было. Не с двумя

представлениями на носу.