Адриан. Понял!

Вадим. Давай всё сначала!

Слава. Я не могу больше. Я устал. (Садится на землю.)

Вадим. Последний раз! Я тоже устал. Последний раз!

Адриан (поднимается). Рука ноет.

Слава (поднимается). Только пусть он не машет у меня перед самым носом! Он мне в глаз попадёт своей рапирой!

Вадим (Адриану). Помни, что ты д’Артаньян!

Адриан и Слава фехтуют. Адриан трусливо машет рапирой. Слава ловко парирует его удары и наконец выбивает рапиру.

Адриан (кричит). Эй, ты! Не имеешь права!

Вадим (хлопает в ладоши). Стоп! Стоп! Принципиально всё сначала!

Адриан (поднимает с земли рапиру). Я так не согласен. Что это такое? Выбивает рапиру…

Вадим (Славе). Зачем ты у него выбил из рук шпагу? Он же д’Артаньян.

Слава (ворчит). А чего он её держит как мокрая курица? Держал бы её крепче, если он д’Артаньян!

Адриан. Это не твоё дело, как я ее держу! Ты должен отступать, а не нападать на меня! Нападать должен я! Я тебя всё равно заколю по ходу действия!

Слава (про себя). Это мы ещё посмотрим!

Вадим (хлопает в ладоши). Начали! Начали! Ещё раз! Всё с самого начала! Адриан, нападай! Славик, защищайся! Так… так! Теперь прыгай на скамейку! Теперь — на стол.

Адриан неуклюже вскакивает на скамейку, хочет вскочить на стол, но оступается и летит на землю. Алла вскрикивает. Адриан сидит на земле и трёт ногу, морщась от боли. Слава с равнодушным видом отходит в сторону и садится под деревом.

(Адриану.) Ушибся?

Адриан. Ой! Погоди! Косточку ударил. (Трёт ногу.)

Алла (Вадиму). Вадик! А ты со мной будешь сегодня репетировать?

Вадим. С тобой?

Алла. Ну да. С госпожой Бонасье.

Вадим. Знаешь, давай завтра с утра. А то я уж не в силах. Я ведь тут с ними с трех часов вожусь. А потом — эти ведь сейчас придут…

Алла. Кто?

Вадим. Забыла уже? Пестик с мексиканцем.

Алла. Этот мексиканец большой задавала, как я погляжу: целую неделю здесь живёт, а ни с кем, кроме Пестика, ещё не разговаривал. Дикий какой-то!

Вадим. Может быть, у него характер такой. Отвык от родины…

Алла. Я вчера мимо тычинкинской дачи вечером проходила, слышу — кто-то в саду на гитаре играет. Это, наверно, он играл. Какой-то такой мотив… не наш мотив…

Слава. Пестик к нему каждый день ходит.

Вадим. А Тычинкин, что же, принципиально обиделся на нас и уехал?

Слава. Пестик сказал, что ему родители путёвку в какой-то пионерский лагерь достали. На две недели, кажется.

Алла. Нечего сказать! К нему брат из Мексики погостить приехал, а он его бросил и в лагерь умчался! Как-то не очень гостеприимно…

Слава. Он сильно обиделся, что ты у него роль отобрал.

Вадим. Не отобрал, а принципиально передал другому. Что особенного? В настоящем театре или кино так бывает. Какой-нибудь артист главную роль репетирует, репетирует, а потом вдруг — бац! — и передают эту роль другому артисту, который лучше подходит! И всё!

Слава (негромко). Тому, кто лучше подходит, — это я понимаю. А у нас-то… эрзац! (Кивает в сторону Адриана, который продолжает сидеть на земле, потирая ушибленную ногу.)

Вадим (негромко). У нас рапир настоящих не было, а теперь зато есть! Адик! Ну, как твоя нога?

Адриан. Лучше.

Вадим (подходит к нему). Ты несколько раз прорепетируешь эту сцену и будешь играть как бог! (Хлопает его по плечу.) Я из тебя принципиально сделаю такого д’Артаньяна, что все ахнут, и только!