Тычинкина (с удивлением). Нет… Какой петух?

Соседка. Петух у меня пропал. Второй день ищу. Решила уж по всем дачам пройти. Не забежал ли куда…

Тычинкина. Нет. Я не видела никакого петуха.

Шура. Найдётся.

Соседка. Куда же он пропал?.. Он у меня ужасный драчун. Боюсь, не задрался ли с кем-нибудь…

Тычинкина. Нет, мы вашего петуха не видали. К нам он не заходил.

Соседка (качая головой). Простите, пожалуйста! (Зовёт.) Петь, Петь, Петь! (Удаляется.)

Тычинкина идёт в дом, Шура в раздумье. Где-то раздаётся приглушенное петушиное «кукареку». Шура стремительно убегает. Стукает калитка. Появляются Вадим, Алла, Вова. На веранду выходит Тычинкина. Ребята здороваются с ней.

Тычинкина. Здравствуйте, здравствуйте, ребята!

Вадим (вежливо). Здравствуйте, Ольга Михайловна. Скажите, пожалуйста, Шура дома?

Тычинкина. Мексиканец-то? Дома. Только что был здесь. (Зовёт.) Шура-а! (Ребятам.) Хоть бы вы, ребята, на него повлияли!

Алла. А что такое, Ольга Михайловна?

Тычинкина. Ну что он всё время как ряженый ходит? Здесь же всё-таки не Мексика! В Подмосковье живём!

Алла (осторожно). Это очень красиво, Ольга Михайловна! Чудесный костюм, и он ему к лицу.

Вадим. Привычка — вторая натура!

Тычинкина. Просто курам на смех — ходит как ряженый! (Зовёт.) Шура-а! К тебе пришли! (Уходит в дом.)

Алла. Вадик!

Вадим. Что?

Алла. Ты видишь, как она к своему племяннику относится?

Вадим (пожимая плечами). Да-а-а… Неважно… Просто она чем-то недовольна. Наверно, потому, что он у них гостить остался. Надоел уже.

Алла. Шурка в лагере, он — гость, приходится о нём заботиться, обед ему готовить, может быть, даже стирать на него.

Вадим. Надо было нам про Тычинкина спросить: как он там в лагере живёт, пишет домой или нет… Принципиально проявить внимание.

Вова (мрачно). Всё равно у вас ничего не получится. Я наперёд знаю. Он не согласится.

Появляется Шура. Правая рука у него поранена. Он прижимает к ней носовой платок.

Вадим. Салюд! Мы к тебе!

Шура. Буэнос диас! Мучо мэ алэгрэ дэ вэрлес! Очень рад вас видеть!

Алла. Салюд! Что с тобой?

Шура. Так… ничего… Петух в руку клюнул…

Вадим. Мы как раз зашли на него посмотреть, а потом ещё к тебе одно дело… (Алле.) Перевяжи ему палец как следует!

Алла (завязывает). Так хорошо?

Шура. Грасиас! Спасибо!

Вова. Как же это он тебя клюнул?

Шура. Драться хочет. А драться не с кем. Вот он меня и клюнул.

Вадим. Где он у тебя сидит?

Шура. В дровяном сарае. Только, чур, тихо! Никто здесь про петуха не знает. Это секрет! Я его контрабандой сюда привёз!

Вова. А как же пограничники? Не заметили?

Шура. Пропустили. Я их упросил. Сначала не хотели… а потом ничего… пропустили… Майор, конечно, отказал. «Не могу, — говорит, — не положено!» Я — к полковнику! Объясняю ему, прошу. Полковник тоже не разрешил. «Нельзя, — говорит. — Рад бы помочь, но… инструкция не позволяет. Запрещено петухов через границу перевозить!» Тогда я говорю: «Разрешите мне обратиться к генералу!» — «Пожалуйста! Обращайтесь». Приходит генерал. Вся грудь в орденах. «В чём дело, товарищи? Кто меня вызывает?» Пограничники показывают на меня: «Вот, товарищ генерал. Этот молодой человек везёт петуха из Мексики, а мы не пропускаем». Я говорю: «Товарищ генерал! Разрешите доложить?» Генерал меня выслушал, помолчал и потом отдаёт приказ: «Пропустить! В порядке исключения!» Ну и пропустили. Вошли в положение… Вот так…

Алла. Ты нам сейчас его покажешь?

Шура. Се пуэде! Можно! Пошли! Только осторожно. И громко не удивляйтесь, когда увидите, что он не такой, как все.

Вова. А какой он?

Шура. Увидите! (Уводит ребят за дом.)

Хлопает калитка. Появляется Слава. Он осторожно поднимается на веранду. Из дома выходит Тычинкина.

Тычинкина. Здравствуй, Слава!