Шура. Конечно, не мёртвый! (Очень довольный удавшимся розыгрышем, поднимается и протягивает руку Вовке.) Давай дружить!

Обмениваются рукопожатием.

Вова. А ты мексиканец или как?

Шура. Просто я жил в Мексике.

Вова. А зачем?

Шура. Как — зачем? С родителями.

Вова. А они у тебя кто?

Шура. Ну как — кто? Люди.

Вова. Кем отец работает?

Шура. Он у меня атташе советского посольства. Вот он кто! А я — с ним. Вот так.

Вова. Антраше, значит?

Шура. Атташе, а не антраше!

Вова. Всё равно не по-нашему… А ты зачем так одет?

Шура. А что особенного? По-мексикански, и всё!

Вова. У вас там все так ходят?

Шура. Все.

Вова. И ты тоже?

Шура. И я тоже.

Вова. Ты и здесь так ходить будешь?

Шура. А что? Плохо разве?

Вова. Как на Московском фестивале.

Шура. Ну, и что?

Вова. Ты у них на даче гостить будешь?

Шура. Нельзя разве?

Вова. А что? Нельзя спросить? Будешь тут у них жить? Да?

Шура. Буду.

Вова (помолчав). Шляпа-то какая. Шляпища!

Шура. Сомбреро называется.

Вова. Дай померить!

Шура. Попробуй.

Вова (надев шляпу). В такой шляпе сколько хочешь по самой жаре гуляй — никогда солнечный удар не хватит!

Шура. Специально так задумана. В Мексике солнце не такое, как здесь.

Вова. А Мексика что, ближе к солнцу разве?

Шура. Не ближе, но климат-то там всё-таки не такой, как здесь.

Вова (возвращая шляпу). Держи свою собреру!

Шура (поправляет). Сомбреро, а не собреру! (Надевает шляпу.) А ты, значит, дружишь с моим братишкой, с Шуриком Тычинкиным?

Вова (неопределённо). Ну-да… дружу… Ой, ну до чего же ты на него смахиваешь! Просто я не понимаю, как это может быть! Просто не понимаю!

Шура. Тут понимать нечего. Похож — и ничего не поделаешь!

Вова. А вас тут не перепутают?

Шура. Так я же ведь в этом костюме ходить буду, а он — как все. Сразу можно будет узнать, кто — кто! Как-нибудь не перепутают… Ну, а как он парень? Ничего?

Вова. Ничего. Больно только обидчивый. Гордый он, Тычинкин!

Шура. Гордый? Что-то я не заметил.

Вова. Заметишь ещё. Погоди, увидишь!

Шура. А на кого он обижается? За что?

Вова. Так… Ему вообще слова сказать нельзя, а теперь тем более.

Шура. Почему — тем более?

Вова. Тут такое дело сегодня получилось, просто жуть: не то, что доктор прописал, а совсем наоборот.

Шура. Что за дело такое? Расскажи, Вовка!

Вова. Ты меня лучше Пестиком зови. Я так больше привык, когда меня Пестиком зовут.

Шура. Ладно. Пестик так Пестик. Так какое же дело тут получилось с моим братишкой?

Вова. А ты меня не выдашь? Может, он вовсе не хочет, чтобы ты про это узнал? Он мне тогда покажет…

Шура. Ты не бойся! Во-первых, я болтать не люблю. В Мексике болтунов, знаешь, не очень-то… А во-вторых, он мне сам все расскажет. Ещё советоваться будет. Я у него почётный гость!

Вова. Ладно. Расскажу.

Шура. Давай!

Вова (конспиративным шёпотом). Тут наши, понимаешь, ребята — неорганизованные дачники, которые в пионерские лагеря не поехали, — решили сами постановку разыграть и показать её в пионерском лагере ликёро-водочного завода — он отсюда недалеко, прямо за речкой и через лес, а там через овраг…