Почему никто из девушек не разбудил ее? Невозможно поверить, что о ней просто забыли. Они же знали, как быстро она обгорает. Как же можно было вот так оставить ее спать?

Клодия смягчила лицо гелем из алоэ и стала быстро одеваться. Она натянула желтую футболку, черные эластичные шорты, белые кроссовки и направилась вниз по лестнице мимо комнат Джой и Софи. Их двери были все еще закрыты.

Клодия взглянула на часы. Было девять утра. Накануне все легли спать довольно рано. “Как они могут столько спать в такое солнечное утро?” — недоумевала девушка.

Внизу, на кухне, она обнаружила Марлу в белых новеньких шортах и бледно-розовом топе.

— Альфред приготовил нам фруктовый салат, печенье и сосиски, — сказала Марла, указывая жестом на ряд бело-голубых фарфоровых тарелок на сервировочном столике. — Клади себе сама.

— Кажется, Джой и Софи все еще спят, — заметила Клодия.

— Джой не любит вставать раньше полудня, — напомнила ей Марла.

— А Софи обожает делать все, как Джой, — добавила Клодия с улыбкой.

Так оно и было. В лагере “Полная луна” Софи просто молилась на Джой и копировала каждый ее шаг.

— Сыграем в теннис, пока они не проснулись? — предложила Клодия, накладывая фруктовый салат в миску. Теннис был любимым спортом Клодии.

В лагере, как она помнила, они с Марлой играли почти на одном уровне, но Марла говорила, что ее отец собирался нанять ей частного тренера, так что теперь она, вероятно, играла потрясающе.

— Ну, ладно, — ответила Марла с неохотой. — Короткий матч. Тебе нельзя долго оставаться на солнце, Клод.

— Буду осторожной, — пообещала Клодия. Опять у нее возникло неприятное чувство, будто Марла злорадствовала по поводу ее ожога. Она поставила на стол салат из фруктов и постаралась не обращать на это внимания.

* * *

Игра в теннис оказалась не тем, что ожидала Клодия.

Марла ничего не могла сделать правильно. В лагере у нее никогда не было проблем с приемом подач Клодии, но сейчас она не смогла парировать ни одного мяча.

— Солнце бьет в глаза, — оправдывалась она, мотая головой и топая ногой по красной глине корта.

Они поменялись.

К изумлению Клодии, Марла ошибалась в счете, бешено крутилась по площадке и поднимала мячи высоко в воздух, словно новичок.“Из-за этих частных тренировок она совсем разучилась играть!” — подумала Клодия. Она выиграла несколько сетов подряд и даже не вспотела.

– Сегодня попросту не мой день. Мышцы устали или еще что-нибудь! — с сожалением воскликнула Марла и в сердцах швырнула ракетку.

– Может быть, легко выиграешь у меня в другой раз, — подбежав, успокоила ее Клодия.

Марла мрачно смотрела на носки собственных кроссовок и избегала встречаться взглядом с Клодией.

– У меня давно не было практики, — бормотала она. — Совсем в этом году не играла.

Клодия шагала сбоку от нее, они медленно возвращались в дом. Клодия осторожно положила руку на плечо Марлы:

– Наверное, тебе грустно опять видеть нас? Марла обернулась, широко раскрыв голубые глаза:

– Грустно?

– Знаешь, — продолжала Клодия, — ведь ты не встречалась с нами с момента катастрофы, когда погибла твоя сестра.

Лицо Марлы густо покраснело. Она выдернула из волос ленту, и они свободно рассыпались.

– Я не хочу говорить об Элисон, — ответила она, все еще избегая взгляда подруги.

– Мы все помним о ней, — заговорила Клодия. Мы понимаем, что ты чувствуешь, Марла. Мы…

– Я же сказала, — резко вскрикнула та, — что не хочу об этом говорить. — Внезапно Марла обернулась, глаза сузились, щеки покраснели, и она в гневе бросилась к дому.

Вернувшись, наконец, в дом, Клодия с радостью увидела, что Марла успокоилась. Джой, Софи и Марла сидели за белым столиком под зонтиком на

террасе, болтали и поглощали завтрак. Позади них что-то весело напевал Альфред, обрезая ряд рододендронов рядом с гостевым домиком.

– Как сыграли? — спросила Джой Клодию, когда та переставляла шезлонг в тень зонтика.

– Она позволила мне выиграть, — пошутила Клодия, глядя на Марлу. — Хочет, чтобы я стала самонадеянной, а потом сотрет меня в порошок. Марла с усилием улыбнулась.

– Клодия стала играть гораздо лучше, — произнесла она и налила себе стакан апельсинового сока из высокого стеклянного кувшина.