– Не надо! – изменившимся голосом крикнула она, сорвавшись с места…

Её удержали, и, обессилев, она упала в объятия сэра Альфреда. Кто-то уже подносил к её лицу флакон с нюхательной солью.

– Мы разожгли огонь, – говорила Кэрри, – дым клубился под сводами пещеры, скрывая от наших глаз мёртвое тело. Нам казалось, что сам Сатана поднялся из ада, чтобы присутствовать на его похоронах.

– Хватит… Довольно, – прервал её Сэндерс, стараясь отогнать от себя навязчивое видение. – Мы узнали достаточно о ваших преступлениях; послушаем, что скажет суд.

Тишина становилась зловещей. Ярко горевшие свечи бросали дрожащие блики на бесстрастные лица судей; их чёрные одежды казались воплощением ночи и мрака. Сэндерс задумался, глядя на Кэрри Энн Ортон, и в его бледно-зелёных глазах отражалось пламя свечей. Неизвестно, о чём он думал в эту минуту; о том ли, что наконец покончил с колдунами после долгих лет, вспоминал ли болото Потерянных душ, – только его лицо по-прежнему не выражало никаких чувств. Сэр Альфред сидел, опустив голову на руки; ему заранее было известно, каким будет приговор.

Медленно и спокойно старик в чёрной мантии уже читал, поднеся к близоруким глазам белый листок бумаги:

– За преступления против церкви, колдовство и убийства суд приговорил Кэтрин Марлоу к смерти. Она будет сожжена через три дня, на рассвете семнадцатого июля…

Никто не проронил ни слова. Все сидели, не двигаясь, как во сне. Только Лора на секунду поднялась с места, но передумала и снова опустилась на скамью. Толпа редела; люди тянулись к выходу, лишь Эдвард ненадолго задержался в дверях. Но Кэрри не смотрела на него, и вскоре он вышел из зала вместе с сёстрами и отцом.

Леди Элис тоже шла рядом с ними. Сэр Альфред говорил её что-то, стараясь успокоить, но всё было напрасно. Она ещё не забыла тот леденящий душу ужас, охвативший её, когда Кэрри рассказывала о похоронах Хантера. Такое же чувство леди Брэкли испытывала, увидев у своей постели жёлтые розы с могилы Джоанны… Колдунью приговорили к смерти, но в глубине души она понимала, что это ещё не конец. “Проклятье мёртвых не теряет своей силы”, – вспомнились ей вдруг чьи-то слова. Так говорила её старая няня, когда леди Элис была ещё маленькой девочкой. “Проклятье мёртвых будет вечно тяготеть над нами”, – думала леди Брэкли. Пусть все забудут об этом, пусть время пройдёт, – всё равно страшные глаза колдуньи навсегда останутся в её памяти…

Кэрри выходила из зала последней. Она не помнила, по каким коридорам и лестницам её вели. Стражники шли за ней по пятам, всё ещё боясь, что она попытается бежать. От мрачного подземелья, в которое они спустились, веяло холодом и сыростью. Заскрипела железная дверь, и колдунью снова окутала тьма… Кэрри осталась одна.

Агнесс лежала в постели, на расшитых шёлком подушках. На столе горела свеча. Была ночь, и её служанка, которая спала в соседней комнате, не могла видеть то, что произошло.

Откинув кружевной полог, Агнесс смотрела в темноту, туда, где в углах комнаты сгустились ночные тени. Казалось, они шевелились и говорили между собой. Едва уловимые шорохи нарушали безмолвие ночи. Агнесс слышала, как тихие, крадущиеся шаги раздались под сводами комнаты; одна из теней отделилась от остальных и замерла у её кровати, неподвижно глядя на девушку жёлтыми, горящими глазами.

Стараясь стряхнуть с себя остатки сна, Агнесс села в постели, но призрак не исчезал. Громадная чёрная собака, появившаяся неизвестно откуда, стояла перед кроватью и смотрела на девушку, как будто приглашая её следовать за собой.

Тонкой, исхудавшей рукой Агнесс дотронулась до неё, но животное заворчало, отпрянув назад, и она не почувствовала ничего, только холодный туман под своей рукой.

– Не бойся, я не трону тебя, – негромко проговорила Агнесс, испуганно покосившись в угол. В ту минуту, когда она хотела погладить собаку, ей показалось, что чёрные тени в углу угрожающе зашевелились, готовые броситься на неё.

«Откуда у нас в замке собака?» – размышляла Агнесс, сидя на постели. Она могла прибежать за сэром Альфредом, когда он возвращался с охоты… Но это не была одна из тех охотничьих собак, которые жили у них на псарне. Огромная, чёрная, с острыми, торчащими кверху ушами, она была похожа скорее на волка, если бы не цвет. Будь собака серой – и Агнесс решила бы, что это волк, прибежавший из леса; но волки никогда даже близко не подходили к человеческому жилью. К тому же ворота, ведущие в замок Дарквилл, были заперты, и вход охраняла стража…

– Откуда ты пришла? – спросила Агнесс, как будто и вправду надеялась получить ответ.

Светящимися жёлтыми глазами животное покосилось на двери и снова остановило на Агнесс свой огненный взгляд. Девушке показалось, что она зовёт её за собой, – так выразительны были эти глаза.

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? Но куда и зачем?.. Конечно, ты не можешь ответить. Попробую угадать. Тебя привёл Эдвард?.. Нет… Или… Или тебя прислала Кэтрин?

В ответ на это собака вновь зарычала, как будто подтверждая её догадку.