– Вы обвиняетесь в колдовстве и покушении на убийство лорда Брэкли, в дом которого вы тайно проникли под чужим именем, а также убийстве Луизы Брук, служившей у лорда Брэкли в Дарквилл-холле, которую вы заманили на некий безлюдный остров в ночь на двадцатое июня и там утопили, использовав против неё колдовскую силу…

Он продолжал читать, время от времени бросая взгляд на женщину в чёрной одежде монахини, сидевшую в первом ряду:

– …а также в убийстве лорда Гленвина, которому вы подмешали в вино колдовское зелье; в соучастии в ограблении монастыря святой Анны и замка Дарквилл…

Монотонный голос, рассказывавший о преступлениях ведьмы, ещё долго звучал в тишине зала. Наконец Сэндерс закончил чтение, но лист бумаги, белевший в окружающем сумраке, так и остался у него в руках. Он смотрел в приоткрытую дверь, как будто ожидая кого-то…

Никто не знал причины этой заминки. Но не прошло и нескольких минут, как дверь распахнулась – и незнакомая, чужая девушка в богатом платье появилась на пороге, бросив на собравшихся быстрый взгляд. Не торопясь, она прошла на середину зала, мимо Эдварда, который, казалось, не замечал её, мимо леди Элис и сэра Альфреда, смотревшего в одну точку тяжёлым, неподвижным взглядом.

Кэрри подняла голову, вглядываясь в лицо незнакомки; она была уверена, что видит её впервые. Её лицо казалось ей незнакомым, однако в его чертах проступало что-то общее с Эдвардом, – выражение глубокой задумчивости, которое так часто появлялось и у него. Светлые, мягкие волосы и нежный цвет лица довершали сходство. Глаза у неё были карие, – совсем как у Кэрри, но им не хватало горевшего в них огня.

Девушка стояла неподвижно, ожидая, когда наступит тишина; наконец воцарилось молчание, и, обращаясь к Кэрри, Сэндерс сказал:

– Итак, не смотря на всё, что было сказано в этом зале, вы продолжаете утверждать, что ваше имя – Кэтрин Хэмптон, что вы – дочь лорда Хэмптона и племянница сэра Альфреда Брэкли, который сейчас присутствует здесь. В таком случае, ответьте на мой вопрос: кто эта девушка? Вы узнаёте её?

Кэрри отрицательно мотнула головой.

– Вы не знаете её. Хорошо… Я прошу вас, миледи, назовите своё настоящее имя.

– Меня зовут Кэтрин-Лорен Хэмптон, – сказала незнакомка. – Утром одиннадцатого июля я выехала из Лэнсбрука и вчера вечером приехала в Дарквилл-холл. Лорд Хэмптон не смог приехать вместе со мной, но он передал мне письмо, которое подтверждает правоту моих слов. Этот конверт, – Кэтрин подняла письмо вверх, чтобы все могли его видеть, – запечатан личной печатью лорда Хэмптона. Прочтите его, – она протянула письмо Сэндерсу, который сломал печать и разорвал конверт.

“Сэру Альфреду Брэкли, – прочёл он вслух. – Я, лорд Хэмптон, в ответ на ваше письмо ещё раз подтверждаю, что моя дочь Кэтрин, которая, по вашим словам, якобы находится в Дарквилле, всё это время провела в родовом замке Хэмптонов, выехав оттуда двенадцатого июля сего года и направляясь в замок Дарквилл по приглашению леди Брэкли…”

– Но позвольте, – прервал чтение кто-то из задних рядов, – ведь эта молодая особа, которая находится сейчас перед вами, тоже привезла с собой письмо лорда Хэмптона, с его подписью и печатью; в нём он писал, что отправляет свою дочь в Дарквилл-холл. Здесь какая-то ошибка, и я не понимаю, почему…

– На это отвечу я, – низким голосом проговорил сэр Альфред. – Сэндерс, я уже передал вам письмо, которое она привезла: оно было написано в Лэнсбруке и датировано двенадцатым июля. Взгляните теперь вот на это, – лорд Брэкли поднялся и направился к столу; Кэрри увидела, что в руках он держал сложенный вдвое бумажный листок без конверта, исписанный мелким почерком.

– Это письмо передала мне Ханна Торен – одна из наших служанок. Она сказала, что нашла его, когда убирала комнату Бетси вскоре после её гибели. И, хотя Бетси Миллер мертва и не может подтвердить мои слова, я думаю, что Ханна сказала правду. Взгляните, – сэр Альфред протянул бумагу Сэндерсу, – это письмо также писано в Лэнсбруке, в замке Хэмптонов, двадцать седьмого мая. Оба письма совершенно одинаковы, за исключением одного…

Лорд Брэкли взял в руки письмо, которое Кэрри выкрала из сумки Тадри, и прочёл:

– “Я сожалею, что неотложные дела задерживают меня в замке, и я не смогу увидеться с вами. Когда я приезжал в Дарквилл-холл в последний раз, моя старшая дочь Кэтрин-Лорен была ребёнком, а твоего сына Джеймса ещё не было на свете. Теперь Кэтрин выросла: ей девятнадцать лет; ты не узнал бы её, если бы увидел. К несчастью, сейчас она больна и не сможет приехать к вам, как обещала…”

Сэр Альфред окончил чтение.

– Это письмо – настоящее, – сказал он. – Вот что написал лорд Хэмптон. А теперь я прочту другое…

– “Я сожалею, – продолжал сэр Альфред, – что неотложные дела задерживают меня в замке, и я не смогу увидеться с вами. Но через несколько дней моя дочь Кэтрин приедет к вам, как обещала…”

– Подойдите сюда, мисс Хэмптон, – сказал Сэндерс. – Взгляните на эти письма. Они вам знакомы?

– Это почерк моего отца, – ответила Кэтрин, – но он не писал второго письма. Двадцать седьмого мая лорд Хэмптон ещё не собирался отправлять меня в Дарквилл-холл.