Шрифт:
сказал он строго евнуху Вагою:
«Пойди и убеди Иудеянку,
что у тебя в шатре, сюда явиться –
вином и пищей с нами насладиться.
Она одна до ночи спозаранку.
Ведь стыдно оставлять её одну –
такую необычную жену!
Я опасаюсь – без трапезы с нами,
без приглашенья к пиру и беседе,
она нас осмеёт, сомнений нету,
и посчитает грубыми мужами». 5
И к ней Вагой вошёл, и ей сказал он:
«К тебе от господина приглашенье.
И на пиру ты станешь украшеньем,
какого никогда здесь не бывало!
Почти же господина моего,
и честь прими перед лицом его!
С ним будешь пить вино и веселиться,
и в этот день, как дочь сынов Ассура,
что во дворце Навуходоносора,
во всей красе ты можешь появиться».
И Иудифь Вагою отвечала:
«Кто я, чтоб господину прекословить?
Немедля поспешу я всё исполнить,
чего бы от меня не пожелал он.
И это будет до последних дней
жить утешеньем в памяти моей»!
И нарядилась в лучшие наряды,
надела дорогие украшенья,
И стала хороша до изумленья,
представившись мужей суровых взглядам.
Ковры пред ней служанка разостлала
напротив Олофернова застолья.
И возлегла она на них привольно.
А сердце Олоферна трепетало.
Мучительно желал сойтись он с ней –
добычей неожиданной своей.
Он случая искал для обольщенья.
К ней силу применить мешало что-то.
Такой не ведал раньше он заботы –
любую брал и мял без сожаленья.
Но сердце Олоферна к Иудифи
подвиглось. И взволнована душа:
она не просто ликом хороша.
Она прекрасней всех, кого он видел!
И с первых дней мечтал он об одном:
привлечь её на ложе перед сном.
И он сказал: «Так пей же вместе с нами
и веселись. Зачем грустить напрасно.
Спешить не время. Всё теперь нам ясно.
Давай же веселиться вечерами»!
«Мой господин, я буду пить с тобою, –
так Иудифь покорно отвечала, –
ведь жизнь моя во мне возвеличалась,
и радость я от глаз твоих не скрою.
Ни разу в жизни неприметной и простой
великой чести я не ведала такой»! 6
И ела и пила она охотно
всё то, что ей служанка подавала. 7
И Олоферну кубок наполняла.
Он ею любовался беззаботно.
Всё пил и пил, не отрывая взгляда
от женщины прекрасной и желанной.
И тешился мечтою непрестанно
о близкой, ослепительной награде.
И много выпил он вина пред ней,
Он столько в жизни не пивал своей.
**************************************
1.Надлежит отметить здесь мудрую осторожность Иудифи при объяснении причин отказа от пищи Олоферна. Она избегает обнаружить свое нерасположение к пище язычников, как нечистых с точки зрения иудея, а переводит центр тяжести на род самой пищи, запрещенной Богом в законе иудейском. Это должно было еще более укреплять доверие к Иудифи, только что объяснявшей свое бегство от иудеев именно ревностью к закону, подвергавшемуся опасности подобного же нарушения вкушением священного, неприкосновенного.