Вот Иудифь окончила молитву,

спустилась в дом и позвала служанку.

Её порыв, походка и осанка,

как у бойца перед грядущей битвой.

Ах, этот дом! Она в нём проводила

все праздники свои и все субботы.

С Манассией делила все заботы,

когда ещё был жив и весел милый.

И вместе с мужем знала здесь она

счастливые, простые времена. 1

Она опять сняла с себя вретище,

и на пол сбросила вдовства одежды.

Явилась вновь прекрасной, как и прежде,

без серых одеяний полунищих.

Омыла тело чистою водою

и умастилась драгоценным миром,

и причесалась, словно перед пиром,

повязкой повязавшись золотою.

Одежды дней веселья своего

надела в довершение того.

В сандалии свои обула ноги,

что бледной розой засияли в коже. 2

Запястья, серьги, кольца, перстни тоже

надела перед трудною дорогой.

И яркою своею красотою

она сияет солнцем в синем небе.

Теперь любой мужчина, кто б он не был,

невольно залюбуется такою.

В ней столько жизни, в ней такая стать –

царице царства мощного подстать!

И мех вина взяла она с собою,

сосуд с янтарным маслом из оливы,

сушёные плоды: изюм и сливы,

и чистые хлеба, и куль с мукою.

Припасы на служанку возложила.

Потом вдвоём присели отдохнуть

И, отдохнув, из дома вышли в путь,

прося у Бога мужества и силы.

И позади последний поворот.

старейшины их ждали у ворот.

Вот Иудифь увидели мужчины.

Её краса старейшин поразила.

Она их потрясла и удивила.

И были для того у них причины.

Ведь Иудифь под полною луною

прекрасна, словно юная богиня.

Такой её не видели доныне,

как здесь, под лунной дымкой золотою.

И Озия красавице сказал:

«Мы молим, чтоб Господь тебе воздал

в делах твоих своё благоволенье,

чтоб благодатью сохранил своею

на радость нам – народу Иудеев,

для Иерусалима возвышенья.

Она же молча поклонилась Богу,

потом за город выйти захотела.

Сказала: «Знайте, я иду для дела

и верю – Бог укажет мне дорогу».

Ворота отворили перед ней.

И вышла со служанкою своей.

А мужи городские всё смотрели

за нею вслед, пока с горы сходила,

пока долиной горной проходила

терять её из вида не хотели.

Но вот мелькнуло платье золотое

в последний раз на круче под горою,

и скрыто с глаз обманчивой игрою,

что лунный свет ведёт ночной порою.

И всё. Ушла. Но, что её там ждёт?

Погибнет ли? Иль славу обретёт?

Луна ушла, и ночь черна, как сажа.

Иудифь идёт со спутницей своею.

И вот возникла прямо перед нею

Ассириян передовая стража.

Они её спросили: чья? Откуда?

Куда идёт полночною порою?

Она сказала: «Ничего не скрою.

<