– Далеко - по времени или по месту?

Ванесса нахмурилась, почесала нос.

– По времени...
– сказала она.

– Эти воины... их было много?

– Да, очень.

– Сколько много? Больше, чем стражников нас сопровождает?

– Да, гораздо больше.

Пожалуй, точнее у четырехлетней девочки, которая не умеет считать, не выведаешь.

– Можешь описать, как они были одеты?

– Ой, такие... латы.

– Железные, цельные? Нагрудники? Литые, как у сэра Локка?

– Нет, не как у сэра Локка... Такие... кольчуги, вот. И нагрудники. Мечи очень красивые...

– Красивые - с камнями? С узором?

– Не-а, - тут лицо Ванессы потеряло выражение скуки и она произнесла с удовольствием.
– Колдовские мечи. Страшные!

– По ним было видно, что они колдовские?

– Ага. Они это... колдовским огнем светились. Как ты светишься, когда меня спать уговариваешь.

То, что она светится во сне, стало для Вии откровением. Впрочем, если подумать, ничего удивительного в этом не было.

Разговор тянулся и тянулся. Ванессе то было интересно, то она начинала зверски скучать. Вия тогда старалась не затягивать, говорила о чем-нибудь другом. Подробности сна все яснее и яснее становились перед глазами. Под конец Ванесса разошлась и даже описала большие деревья - какие, по мнению Вии, не могли расти нигде на свете, кроме как за Радаганом, в ее родных краях.

Доспехи, насколько она поняла, на воинах были почти современные - впрочем, кольчуги ведь не менялись уже несколько сотен лет, только последние годы кое-кто в войске герцога стал использовать литые нагрудники и даже литые детали обмундирования. А вот гербы на груди, которые смогла рассмотреть Ванесса в своем кошмаре, казались почему-то смутно знакомыми: ну что же это может быть такое, сломанный дуб на фоне трех скал?

У Вии было восемь памятей - но ни одна из них, увы, не отличалась точностью записей счетовода. Ей казалось, что где-то она уже встречала воспоминание о таком, но точно понять, где и когда, оказалось свыше ее сил.

Главное и важное, что она узнала - это то, почему воины эти казались такими страшными. На их лицах Несс увидела печать смерти - и в то же время они не умерли. Они продолжали влачить какое-то странное подобие жизни, они гнались за кем-то в молочном тумане среди гигантских древесных стволов - по крайней мере, так Вия поняла ее слова.

– ..И у них отрубленные головы были на пиках, - сказала Ванесса.

– Человеческие?
– уточнила Вия.

– Не-а... Кошачьи... как у такой большой кошки, только с кисточками на ушах, пояснила Ванесса.
– Ма-ам... мне скучно. Я есть хочу!

– Сейчас пойдем есть, - машинально ответила Вия, пораженная до глубины души, что Ванесса вновь назвала ее мамой. Она-то думала, что вчера ей это показалось. Но нет.

Правда, девочка никак не пояснила свой выбор и вообще отнеслась к своему обращению как к должному.

Тут-то, когда Вия собралась уже звать слугу с обедом (Вия и Ванесса завтракали и обедали вдвоем, иногда в обществе Фильхе, а на ужин их приглашал к себе хозяин, который поздно вставал), в дверь постучались, и запыхавшаяся кухонная девчонка сказала, что мальчишка принес записку для госпожи, и не прикажет ли госпожа дать ему что-нибудь?

– Дайте ему хлеба с сыром, - кивнула Вия, - а записку давайте сюда.

Записка оказалась очень вежливым извинением от госпожи Ядвиги Гаевой за "недостойное поведение" третьего дня, и приглашением для госпожи Виолы Гаевой зайти к ней в гости сегодня в Седьмом Часу, или когда госпоже будет угодно. Адрес прилагался.

Вия только брови приподняла.

– Тебя опять куда-то приглашают?
– спросила Ванесса.

– Да.

– А мне нужно ходить? У них собаки противные...

В прошлый раз, когда Вия приняла одно из приглашений, у дамы оказались мелкие собаки невиданной раньше Вией породы. Они пристали к Ванессе и никак не отвязывались.

– Думаю, нужно, - вздохнула Вия.
– Это ведь твоя бабушка.

– У меня есть бабушка?
– удивилась Ванесса.

– К сожалению, есть.