– Так получилось, что она была в трансе, вызывала духов, - пояснил Гаев.
– Я этот транс прервал. Так что сейчас у нее очень странное состояние... в общем, лучше не трогать.

– Ну что ж, - замок на ошейнике щелкнул, открываясь, и я преступил к браслету на лодыжке, - но несете ее вы.

– Разумеется.

Он поднял на руки не только девушку - он еще ухватил какую-то светлую штуковину, на которую я впопыхах не обратил было внимания. Это оказался длинный продолговатый бубен. Астролог как-то умудрился пристроить его на девушку сверху. Я сообразил, что это бубен шаманки, и подумал еще, что я бы ни за что не вспомнил про него в такой ситуации. Поистине, эти книжники - совершенно сумасшедшие ребята!

Идти подземельями - особая наука, когда подземелья эти самые настоящие, сложенные природой и временем. Когда же над тем, что было создано ранее, уже успели потрудиться человеческие руки (а человек - существо ленивое, и, выполнив что-то раз, облегчает себе работу на все последующие времена), ходить гораздо легче. Не надо то и дело перепрыгивать через уступы, не надо карабкаться то вверх то вниз и гадать, не обвалится ли потолок, и даже с картой сверяться не очень-то надо - тем более, что и карты у нас все равно не было. Единственное, что требовалось, так это глядеть в оба и не прозевать выход из подземного тоннеля, буде он обнаружится.

И все-таки в подземельях жутко.

Коридор был узкий, но достаточно высокий, чтобы мы с Гаевым могли шагать, не пригибаясь. Я нес фонарь, Гаев нес девушку. Я подумал, что миледи Аннабель увидела свой сон удивительно своевременно. Другое дело, что никакой толпы незнакомцев в странной одежде рядом с нами не наблюдалось... да и откуда они могли бы взяться, в самом деле?.. И фонарь горел, отбрасывая на стены жутковатые тени. А в остальном верно, верно...

Мне бы сейчас радоваться, что Драконье Солнце почти у меня, мысленно оттачивать дальнейшие планы... Но почему-то никакой радостной дрожи не было и в помине. Я шел, прислушиваясь, и прикидывая, не может ли встретиться на нашем пути хитрых ловушек, сделанных на погибель особо хитроумному врагу, что вздумал бы проникнуть в Адвент снаружи, а сердце почему-то тоскливо сжималось. Виски давило. Плохой признак. Что-то было не в порядке в окружающем мире, что-то такое, что я чувствовал буквально всей кожей.

Ошибка моя состояла в том, что я до последнего принимал это за обычное отвращение перед подземельями. Ну не люблю я их. Побаиваюсь. Неудобно. В темноте я вижу хорошо, однако тут моей заслуги нет, это от природы. Зато меня пугает толща земли и камня над головой. Опять же, воздуха мало.... Он не движется вокруг, он медленно стынет в глубинах, словно темная стоячая вода.

Что ж, некоторые боятся открытых пространств, некоторые тесных, другие высоты. Большинство укачивает на кораблях. Меня не мутит в самый страшный шторм, хотя я не могу похвастать, что сведущ в навигации. Но чтобы зайти даже в самую неглубокую пещеру, мне требуется сделать над собой серьезное усилие.

Однако в тот раз дело было в другом...

Я почувствовал это только тогда, когда под ногами, и вокруг нас, и над головой содрогнулась земля, и с потолка туннеля посыпались мелкие камушки. По счастью, своды здесь были гранитными, а не известняковыми, и песком нас не завалило. Но этот же восхитительно чистый гранит может стать небывало крепкой братской могилой... А здесь нет даже никаких крепей, подпирающих свод: строители понадеялись, видно, на прочность породы да на узость тоннеля.

Первая моя мысль была "землетрясение!" Дурная мысль, можно даже сказать, идиотская. Горы, в отрогах которых стоял Адвент, были старыми, и уже много веков здесь не слышали о землетрясениях.

Другая мысль пришла одновременно с негромким голосом астролога:

– По-моему, это люди герцога делают подкоп.

Я сглотнул.

– По-моему, тоже.

Чтоб этот Хендриксон! Не мог подождать хоть пару часов!

Мы переглянулись. И одновременно бросились вперед. Если с потолка посыплются глыбы - приятного мало.

Внезапно я в лицах представил, что случится, если взрывом пробьет стену тоннеля, и в пролом, чихая и кашляя от каменной пыли, войдут подрывники герцога. Будет очень обидно убивать своих, или же быть убитым своими, да еще тогда, когда Драконье Солнце...

Бежать под землей тяжелее, чем на поверхности. Пол тоннеля оказался довольно гладким, но отчаянно не хватало воздуха, да и ноги - у меня лично - были совсем как ватные. Эх, Стар, давно ты себе марш-броска не устраивал, обрюзг, растолстел, скоро девушки любить не будут... Бери пример с Гаева: сколько дней сиднем сидел у бургомистра, а теперь вдруг развил несусветную прыть, да еще с шаманкой на руках!

Грохнуло еще раз, на сей раз совсем рядом с нами. Гаев рванулся еще быстрее, я за ним. Через несколько метров ему, однако, пришлось остановиться, чтобы отдышаться. Я остановился тоже.

– Кажется, на сей раз обошлось...
– сказал я.

И тут же услышал жуткий скрежет.

Я успел только вскинуть голову... и больше ничего не успел.

4. Ненаписанное. Кое-что об Астериске Ди Арси

3018 г. новой эры, 53 г. от Рождества

Радужных Княжеств не семь, а гораздо больше. Может быть, штук тридцать, а может быть, и за пятьдесят перевалило. Еще до Эры Новых Богов люди верили, что любое имя свято, и говорить его кому попало - значит, навлечь на себя порчу или другие какие неприятности. Сейчас от этого обычая по отношению к людям осталось немного: пожалуй, только то, что куда охотнее при встречах называют фамилию или прозвище.