— Ты знаешь? — удивился оборотень.

— Я родом оттуда, — пояснила Эйта. — Значит, заселить её решили?

— Да, хозяйка наша сказывала, что село это никто много лет не беспокоил, опасно это было, а прошлым летом вдруг приехал князь с дюжиной колдунов, порядок наводить. Сказывала ещё, что колдуны дюже ругались, потому как работы для них не оказалось, а платить за просто так князь не стал. В общем, строить ещё в прошлом году начали, в этом продолжают. Я бы там поработал, но колдуны…, — Улеб вздохнул.

— К колдунам не суйся, убьют и разговаривать не станут, — поддержала его Эйта.

— А ты чего усмехаешься? — поинтересовался оборотень.

— Да так, — Эйта вздохнула. — А ведь я просила Ярослава деревню эту не трогать, — она задумалась. — Дюжину колдунов набрали, где нашли только?

— А куда все призраки делись из Поляновке той? — осторожно спросил Улеб. — Забегал я раз туда, еле ноги потом унёс, призраков там было несчесть.

— Призраки те к отцу Небу ушли, как им и полагается, — ответила Эйта. — Хотя Ярослав и утверждал, что невозможно это после стольких лет.

— А от чего умерли люди? — спросил Улеб и пояснил. — Дарила мне кое-что порассказала.

— Кентавры их всех убили, — Эйта снова помрачнела. — Надо мне колдуна найти, чтобы выяснить за что поляновцев всех вырезали.

— Так кентавры или колдун? — не понял мужчина.

— Рассказали мне, что у кентавров в то время колдун гостил заезжий и, похоже очень, что без него резня эта не обошлась, — Эйта рассказала Улебу всё, что узнала у Быстрогородских кентавров.

— Матушка Земля, — покачал головой оборотень. — Это ж кем надо быть чтобы сотворить такое? И как же жить потом с ношей такой на душе?

— Неплохо, видимо жить, — брови Эйты непроизвольно сошлись к переносице. — Колдуна того Третьяком называли, Третьяком же зовут колдуна, что у князя Стриги служит.

— Думаешь, это он? — удивился Улеб. — Мало ли на свете Третьяков.

— Колдун Третьяк у князя Еремея гостил, — продолжила Эйта. — Как раз в то время, когда уехала я.

— Погоди, — Улеб понял к чему она вела. — Старый колдун? — девушка кивнула. — Да он…, Оборотень аж задохнулся от возмущения. — Он это.

— Вот и мне кажется, что это и есть тот Третьяк, который мне нужен.

— Скажи, а кто-нибудь знал, что ты из Поляновки? — спросил Улеб.

— Нет, — покачала головой колдунья. — Но Еремей знал, что я сирота, старой колдуньей пригретая. Хотя погоди, кажется, Лебеди и Ярославу я говорила, что их Поляновки родом.

— Тогда понятно, почему он тебя убить пытался, — кивнул оборотень. — Он догадался, что ты выжила. А раз выжила, то лишнего рассказать можешь. К тому же ты ведьма, а это опаснее, чем если бы просто девкой была. Лешего и русалок он убил, чтобы тебе, коли вернёшься, рассказать про его расспросы ничего не могли, а шкатулку с тварью той оставил в надежде на любопытство твоё. Умно рассчитано.

— Только он не знал куда я поехала, — согласилась с другом Эйта. — Да и знал бы, что я в Быстроград подамся, обрадовался б, живой оттуда вернуться я не должна была.

— Это почему?

— В Бытрограде деревня целая кентавров, — пояснила Эйта. — Я туда мстить за родных ехала. Только это не те кентавры оказались. Но среди них был один, что отсюда родом. Когда отец его мать мою с отцом убивал, он ещё ребёнком был, — девушка сжала зубы. — Он-то и рассказал князю своему про колдуна.

— Такое не предусмотришь, — кивнул Улеб. — Но что же мы теперь делать будем? Третьяк этот теперь настороже наверняка.

— Надо будет его из города выманить, — решила Эйта. — Тут мне проще разговаривать с ним будет.

— Прежде чем что-то делать, тебе сил набраться надо, — строго заявил Улеб. — А до тех пор, забудь обо всём.

— Хотела бы забыть, да не могу, — вздохнула Эйта.

— В любом случае, сначала здоровье тебе поправим, а потом станем решать что делать.

С этим девушка согласилась, какой из неё мститель, коли ноги не держат. Вот восстановит силы, и тогда берегись, Третьяк.

Солнышко высоко светило над возводящейся деревней Новоделкой, старое её название Поляновка люди вспоминать избегали. Много лет не жил тут никто, разрушились дома, заросли травой и деревьями поля, и теперь всё это надо было поправить. Траву скашивали, деревья выкорчёвывали, а дома ставили новые. Часть изб построили ещё в прошлом году, и там уже жили люди, но большая половина деревни была ещё не достроена. Звонко стучали молотки, чуть глуше — топоры, а рядом, осыпая всё вокруг светлой стружкой, повизгивали рубанки. Строители перешучивались, кто-то насвистывал себе под нос, а кто-то не стеснялся и горланил песни что есть мочи.