— Ты прости, князь, но…

— Да что? — не терпеливо воскликнул Еремей. — С Эйтой что? Это она тебя?

— Она, — колдун кивнул. — Сглупил я, пошутил неудачно, а она обиделась.

— Не сильно видать обиделась, — усмехнулся Еремей. — Когда она на меня обиделась, я с русалками в озере полоскался, пока без сил совсем падать не начал.

— Это ещё не всё, — тихо сказала Лебедь. — Я ей обмолвилась что можешь ты другого колдуна взять, коли она сама на службу не пойдёт. Да просто так сказала, без задней мысли.

— И кто ж за язык-то тянул? — покачал головой князь, он-то только расслабился, решив что ничего серьёзного не произошло.

— Да она сначала спокойно восприняла, — потупив глаза от стыда, сказала колдунья. — Ответила «пусть берёт», разве что вздохнула тяжело. А потом… Потом Ярослав по её манере одеваться прошёлся, она его из дома вышибла, меня прогнала, ну и передать велела, что с тобой, князь, уговор разрывает, что отныне ни она тебе, ни ты ей ничего не должны.

— О Боги, — простонал Еремей. — Да вы понимаете что наделали?

— Прости нас, князь, — Ярослав тоже глаз от земли не отрывал.

— Прости? — зашумел Еремей. — Да знаешь ли ты, сколько мне унижаться пришлось чтобы мир с ней заключить? Мне, князю, перед простой девкой. Только потому, что она ведьма и жизнь дочери моей в её руках была. Да мне три дня её в лесу ждать пришлось, чтобы обо всём уговориться. И всё хорошо было, я ей помощь, она взамен меня и семью мою не трогает.

— Княже, — начала было Лебедь.

— Да кабы не вы, она б весной сама сюда жить перебралась, — Еремей стукнул кулаком в стену. — Пойдите прочь с глаз моих, — он отвернулся к окну. Колдуны сочли за благо убраться поскорее.

Едва рассвело Еремей отправился в лес к Эйте. С ним ехали Егор и ещё несколько человек рабочих, чинить колдунье лесной забор. С князем попросился и Третьяк, колдун Угорской княгини. Еремей старика брать не хотел. Не потому что боялся, что колдун тормозить их в дороге будет, нет. Не знал он, как Эйта на ещё одного чародея отреагирует, а ещё не хотел, потому что Третьяк хоть и служил матери его, но мать-то со Стригой жить осталась. Только благодаря ей братья без крови разошлись, только она своей волей княжество на две части поделила. Но Ульяна Угорская настояла на том, чтобы Еремей колдуна с собой взял, потому как боялась она за сына. Колдуну же тайно было велено, в случае чего молодую ведьму не щадить. Но не пугать, а убить, ежели она Ермею что плохое сделать задумает.

— Эйта, — крикнул князь, спрыгивая с коня.

— Эйта, — вторил ему Егор. — Эка оно, — увидал он поваленный забор. — Будто буря прошлась.

— Поправить сможете? — спросил князь у рабочих.

— Само собой, — кивнул мужичок. — Доски только понадобятся новые, старыми даже печь не растопишь.

— Откуда тут доски? — рассердился Еремей. — Лес же. Эйта, — снова крикнул он, но ответом снова была тишина. Князь пошёл к дому.

— Стой, Еремей, — становил его старый колдун. — Стой князь, — поправился он, заметив что мужчина нахмурился. — Нет её дома. Ушла.

— Сам вижу что нет, руку пусти.

— Погоди, не надо ближе подходить. Дом заговорён. Надолго, видать, ушла колдунья.

— Почём знаешь? — удивился князь.

— Чутьё, — ответил Третьяк. — Да и дом так сильно не заговаривают, когда просто прогуляться выходят. Ты говорил, озеро с русалками тут рядом?

— На что тебе озеро? — Еремей растерялся.

— Хочу обитателей тамошних пораспрашивать. Эй, вы, пошли со мной, — приказал он обоим мужикам, взятым для работы. — И ты пойдём, — кивнул он Егору. — Покормим здешнюю нечисть чуток.

— Что, в озеро лезть? — испугались мужики.

— Не до смерти, не боись, — успокоил колдун.

— Я с вами, — хмуро заявил князь и первым пошёл к озеру. Егор поспешил следом, за ним, нехотя, двое работников, последним шёл колдун.

В озеро лезть не пришлось, первый же вынырнувший утопленник согласился рассказать всё, что знает, за чуток силы самого колдуна, торговаться он отказался и менять одного Третьяка на троих или даже четверых людей не согласился. Получив свою порцию жизненной силы, утопленник рассказал про то, что к Эйте приезжало два колдуна, тут на озере они были, а потом выгнала их колдунья. А как выгнала, в скорости и сама ушла, только в другую сторону. Уходила не налегке, мешок за спиной был тяжёлый, и уходя, на дом не оборачивалась.

— А я ещё кое-что знаю, — из воды появилась головка русалки.

— Ну так расскажи, красавица, — попросил Третьяк.

— Э, нет, — улыбнулась девушка. — Просто так не скажу. А вот в обмен на силу твою всё, что знаю, поведаю.

— Старый он уже, — вмешался Еремей. — Давай я тебе своих сил отдам. Немного, — добавил он.

— Колдовские-то лучше, — сложив губки так, будто заплакать собирается, сказала русалка. — Ну ладно, — тут же решила она и задорно улыбнулась. — Твои и его, — она указала на Егора.