Она отвернулась и легла на живот. Что ж… Пора. Пора начинать.

Ангел не смотрела на Медведя. Она специально повернула голову в другую сторону, чтобы не видеть, что он делает. Но она слышала какие-то неприятные стеклянные постукивания… Затем ощутила довольно болезненный укол.

– Так, спокойно, только не дергайся... Я сейчас ввожу средство для местного наркоза… Утащить маску и аппарат для искусственной вентиляции легких я все-таки не смог, так что… Так что обойдемся местным. Сейчас препарат начнет действовать, и ты перестанешь ощущать нужную мне область спины.

– А ты уверен, что такого наркоза хватит?

Голос Ангела звучал сдавленно и приглушенно. Ей было дышать-то довольно тяжело, не то, что говорить…

– Ну… Не совсем, но… Но будем надеяться на лучшее.

Не самый обнадеживающий ответ…

Через несколько минут Ангел услышала резиновый шлепок – что-то стянулось на основании Крыла. Странное ощущение... Ее собственный организм – а Крыло пока еще было его частью – отзывался ей словно издалека, с другого берега реки… Но она его чувствовала.

– Слушай, я… Я чувствую Крыло. Ты… Ты что там делаешь?

– Пока всего лишь затягиваю жгут. Ничего страшного.

– А когда станешь резать, я тоже буду чувствовать??

– М-м, насчет этого… Ну да, будешь. Боли не будет, но чувства - да. Наркоз-то местный.

Ангел испугалась. Такая перспектива ее вовсе не радовала – она ведь так боялась боли… Вдруг у него что-то пойдет не так? Да и представить, как в ней будет ковыряться холодный скальпель, как-то не получалось… По правде сказать, и не хотелось.

– Все, теперь расслабься. Процесс начинается.

– Легко тебе сказать – расслабься! После такой-то фразы!

– И еще одно – ради всего святого, не разговаривай со мной. Если я захочу прокомментировать свои действия – я сделаю это сам. Ты же меня будешь только отвлекать, а это может привести к крайне нежелательным результатам.

Медведь натянул перчатки.

Ангел решила прикусить язык. Нежелательные результаты ей вовсе не были нужны. Все должно быть так, как запланировано – счастливое, светлое будущее, норма…

Ее мысли прервал визг пилы.

Холодный пот прошиб Ангела… Лежа полуголой на этой кушетке, она ощущала себя как никогда уязвимой… А Медведь вдруг представился невероятно опасным. И холодным, как его скальпели…

– А сейчас не шевелись!..

Как будто она собиралась… Ангел замерла, точно статуя – ни одним неловким движением не хотела она помешать Медведю. К тому же, ее сковал страх.

Еще пара мгновений – и ее всю сотрясла дикая вибрация, отдающаяся в зубах, суставах, в каждой косточке ее хрупкого тела… Ангел ощутила, как мелкие зубья пилы вгрызаются в ее плоть, разметывая ошметки кожи и мяса во все стороны, забрызгивая ее спину кровью, мельчайшими капельками, впиваются в кость Крыла и сеют по сторонам ее крупицы… Мерзкое ощущение, когда кость кончилась – словно подрублено молодое деревце, держащееся лишь на тонком участке еще не затвердевшей коры, ее Крыло крепилось к спине только лоскутом кожи и тонкими мышцами… Медведь приподнял его, натянув мясо – и все кончилось. С глухим шлепком Крыло приземлилось на пол по ту сторону кушетки. Ангел проводила его взглядом. Она не знала, что она чувствует. Было очень его жаль… Но в то же время его давления, его тяжести тоже больше не было… Хотя ей сложно пока судить об этом – наркоз лишил ее всей полноты восприятия.

С громким стуком окровавленная пила приземлилась на свой поднос. Вслед за этим на остаток Крыла хлынула какая-то волна, словно что-то хотело разорвать его изнутри.

– Так, я снял жгут… Особой крови, вроде бы, нет… Сейчас начнется самое сложное…

И скальпель вошел в ее спину. Не глубоко. Ровно настолько, чтобы пробиться к самому основанию Крыла. Глубже… Еще глубже… Шире… Складывалось ощущение, что Медведь режет во все стороны сразу и никак не может остановиться. Но Ангел не шевелилась и ничего не говорила. Пусть. У нее начала кружиться голова. Кусок Крыла, лежащего на покрытом полиэтиленом полу, попадал прямиком в ее поле зрения. И она не могла отвести глаз. Крыло на глазах теряло цвет, бледнело, остывало… Оно переставало быть живым. Переставало быть настоящим.

А копошение в спине продолжалось… Ангелу даже показалось, что скальпель один раз чиркнул о кость. Медведь тихо выругался. Значит, не показалось… Как же неприятно… Что-то возилось в ней, уже внутри нее, а она не чувствовала боли, чувствовала лишь сам факт… Лучше бы было больно – хоть она и не переносила этого… Лучше бы так, чем быть… Какой? Бесчувственной? Нет… Безучастной… Наверное, так.

Она просто лежала там, не принимая никакого участия в происходящем. Отключаясь. Голова кружилась все сильнее. Крыло на полу умирало.

Вот видишь, Крылатый. Ты так упорно твердил о Судьбе. А теперь мы с тобой совсем разные. Теперь нам вместе быть точно не судьба. А ты говорил…

44

Все приходило в норму. Ангел снова ждала его с работы, готовила, убирала.

Снова рисовала. И – кто бы мог подумать – снова готовилась к своей выставке! Смогла восстановить прежние контакты, договориться обо всем… Правда, теперь участвовать придется в коллективной выставке, а там специфическая тематика, и поэтому Ангел порой целыми днями просиживала за мольбертом. От этого в квартире постоянно пахло красками, и как только Медведь возвращался домой, она спохватывалась и распахивала окно. Было очень холодно, на улице валил снег, так что всего на пару минут… Просто чтобы запах выветрился. И она никак не хотела верить, когда он говорил, что этот запах ему нравится.