– Поужинаем где-то?

– К сожалению, нет времени. Я на работе, – отказываюсь с чистой совестью.

– А что с той женщиной, ради которой?..

– Она жива.

– И у тебя новое помешательство?

– Я не считаю, что это дурно. Жизнь человека должна состоять не из одного эпизода.

– Все эти эпизоды – это одно и то же, – отмахивается он. – Повторение бессмысленности.

– У тебя холодное сердце. Ты... нерастворимый какой-то, Сахар...

– Наоборот. Думал, не смогу с тобой говорить после смерти того пацана. А вот... изо всех сил пытаюсь тебя оправдать.

Пространство раскалывается от таких слов.

– Тебе ребятишек бы воспитывать...

Пожалуй, такой правильный, параллельно-перпендикулярный Сахар запросто бы смог быть верным, постоянным, жить с одной женщиной и учить малышей уму-разуму.

– Почему нет? – спрашиваю снова.

– Потому что есть ритм, который сломать – все равно, что хребет самому себе.

– А между тем, многие женщины мечтают о таком надежном и постоянном спутнике жизни, как ты.

– А как ты?

– Увы, – я вынужден усмехнуться. – Мои женщины обычно не хотят за меня замуж.

– А Маша?

– Маша?

Если я скажу, что Маша погибла... И если добавлю, что из-за меня...

– Мне нужно выйти, – почти на ходу открываю дверь. – Дай Бог тебе здоровья, Сахар, добрую жену и много-много детишек...

И много-много. И очень. Оставь только меня в покое!

27. АНГЕЛ

Не знаю, было ли между нами раньше хорошее взаимопонимание. Но сейчас встреча с Сахаром – лишает меня напрочь доброго расположения духа.

– Как все прошло?

– Терпимо.

– По тебе не скажешь, – Иванна вглядывается в меня.

– Иногда не хочется делать ни одного шага назад. А встреча с Сахаром – это сто шагов назад. Ради одного шага вперед.

– Странные вещи говоришь...

После секса с Энжи я могу смотреть на Иванну спокойнее. Нет шального желания ее тела, но с другой стороны... обладание другой женщиной, тем более – случайное обладание – это не выход. Не альтернатива. Не решение проблемы наших отношений.

А ведь проблема существует. Такие близкие отношения, как у нас с Иванной, не должны замирать на полувздохе. Иначе они застынут навсегда – перегорят, точнее, перетлеют.

Я должен действовать быстрее. Но все предельно заторможено. Только завтра Гарри ответит на мои вопросы об Энжи. А сегодня – я вынужден оставаться в полном неведении и в этом же неведении беспомощно смотреть в глаза Иванне.

– Домой? – спрашивает она устало.

– Домой...

А дома, уже переодевшись для сна, садится у окна, кладет руку на подоконник и подпирает голову, глядя на меня. Она никогда раньше не делала ничего подобного...

– Ты считаешь меня некрасивой? – спрашивает строго.

Пожалуй, это вопрос адвоката, но не женщины.

– Я считаю тебя красивой, – это тоже ответ адвоката. – Не выдумывай, Иванна, ты очень красива, – исправляюсь я.

– Что тогда?

– Тогда...

– Постой, не отвечай! Понимаешь... Я знаю наверняка, что скоро все закончится. Неважно, как, каким образом. Я это знаю. Знаю, что остается просто ждать. Ни ты, ни я, никто из живущих не может ничего изменить. Я живу в свои последние дни. И они проходят для меня так обыденно, так безрадостно, в заботах, в тревогах о других людях, в зарабатывании денег, которые я уже не смогу потратить. И я благодарна судьбе за то, что в такое... такое тяжелое время рядом со мной оказался ты. Когда я выбирала охранника на этот период, я не думала ни о защитнике, ни о друге, но судьба сжалилась надо мной и подарила мне не просто приятного и тонкого человека, но и привлекательного мужчину. Я не хочу быть одна, Илья. Сейчас – не хочу...

Может, она говорит все это не с целью меня разжалобить, а на самом деле – так чувствует. А я думаю о том, что если бы это были не ее «последние», а, к примеру, «предпоследние» дни, она бы мне этого не сказала. И в целом это очень неверный ход с ее стороны.

– Я не хочу, – я качаю головой, – быть для тебя привлекательным мужчиной. Я хочу быть профессионалом. Я хочу быть для тебя ангелом-хранителем.

– Ангелом?

– Ангелам нельзя заниматься сексом с людьми.