Шрифт:
А раньше мне было очень больно из-за Эльзы. И вот – история Эльзы для меня закончилась, и теперь мне так же больно, если не больнее, из-за другой женщины. Зачем же тогда была та боль? И зачем эта?
– Илья, ты хорошо себя чувствуешь?
– Вполне.
Я выхожу – оставляю за собой успешный бизнес, слаженную команду, дело Слуцких. Это чужой бизнес, чужая команда, чужое дело. Но она – она не чужая мне...
Гарри ждет меня по другому адресу. Перезванивает и сообщает новые координаты. Вот так и откажись от мобильной связи – рискуешь остаться навсегда вне зоны доступа.
Встречаемся в квартире, ничем не похожей на офис. Обстановка – обычная, но не жилая.
– Пиво будешь?
– Нет.
Он вручает мне несколько листов, пропечатанных мелкими буквами.
– Гарри, – я опускаюсь на табурет на кухне. – Я это прочту, спасибо. Но ты... расскажи мне, что там. Расскажи сейчас, кратко... У меня было тяжелое утро, я ничего не соображаю.
Гарри поправляет очки и достает из холодильника две банки пива.
– Ты влип в мрачную историю, – говорит просто, забыв о своем подчеркнуто отстраненном «вы». – И если она связана с этой Энжи, то дна у нее не видно.
Я откупориваю пиво.
– С Энжи она связана косвенно. Но все равно... Кто она?
Гарри дергает плечами.
– Конечно, не дочь английских бизнесменов, хотя дача зарегистрирована на имя человека, проживающего в Лондоне. Ее мать умерла, когда ей было четыре года, и она – дочь своего отца, если можно так сказать.
– А он?
– А он был чеченским командиром и погиб пять лет назад, в горах... Тогда же был приказ захватить и его родственников, девочка спаслась только благодаря тому, что один российский офицер пошел против своих во время операции, помог ей и ее тетке бежать из Грозного. Парня потом убили чечены – на ее глазах... не отпускать же? Да и свои все равно уничтожили бы его.
– Она чеченка?
– Она – киллер. За ее плечами – серьезная подготовка и серьезный список жертв.
– Но она же совсем... девочка...
– Она начала в пятнадцать, а другие начинают тренироваться намного раньше. Убить неверного во славу Аллаха – благословенный поступок, как ты понимаешь. Работала сначала в Чечне, потом в Ингушетии, потом в Москве. Исключительно по заказу. Ее оружие – оптика и пистолет Макарова. Ее связной – Зак. Он – член группировки, но на кого работает конкретно... Это, знаешь, уже другой заказ. Она замкнута только на нем одном.
– Они любовники?
– Нет. Никогда. Ей не положено это как бы. Она – орудие мести. Не больше.
– За что она мстит?
– Она лично – не мстит. Но все они в целом мстят, как обычно, за предательство чеченского народа и национальных интересов.
– Здесь? В Киеве?
– Такое возможно. С Заком она попрощалась в Москве три недели назад, раньше здесь никогда не бывала. В городе живет в квартире на Хрещатике, за городом – на даче, где ты был...
– Ты сразу понял, что она не славянка...
– Она – яркий представитель типа. И ее боль... это даже ты заметил... Ее отца взяли живым, и то, что он выдержал, пока не остановилось сердце... это... Там это написано, Илья.
– Да...
Пожалуй, Гарри хочет сказать, что после этого у Энжи был только один путь – путь мести. Но путь слепой мести... это уже не ее путь. Это чужой путь, которому она следует.
– Ее зовут Энжи?
– Ее зовут Анна.
Анна. Хрупкая девочка в розовой маечке...
– А где она обычно носит ствол, который при ней, не установили, случайно?
– Две кобуры обычно: под мышкой справа и на щиколотке левой ноги.
– Кто прикрывает оптику?
– Никто. Она работает одна. В этом ее плюс.
– Фишка.
– Преимущество, так скажем.
Гарри берет у меня деньги и прячет в карман.
– Я искренне желаю тебе удачи.
– И я тебе. И себе. И очень.
Выхожу, оставляя позади... другой успешный бизнес, слаженную команду, перспективное дело. Информация, которая стоит тысячи, дрожит на листах в моей руке. Я сворачиваю бумаги и сажусь за руль.