И ей не шестнадцать лет. Никак не меньше девятнадцати, насколько я знаю девушек. Слуцкий просто забыл, как определяются подобные вещи. Он слишком долго живет, чтобы различать такие нюансы.

Ирина приносит чай и всякие сладости. Девчонка садится между мной и стариком. Ее рыжие пряди играют на солнце и придают ей веселость, которой нет и в помине.

– Любишь сладкое? – я пододвигаю ей мармелад.

– Не очень. Нужно беречь фигуру.

Фраза явно не из ее репертуара. У нее идеальная фигура: не очень большая грудь, тонкая талия, узкие бедра, длинные, ровные ноги. Рост, примерно, сто семьдесят. Она в кроссовках, но кажется очень стройной и изящной.

– Ты просто красавица, – говорю я. – А красавицы должны себя баловать.

Она всматривается в меня несколько секунд и берет мармеладку.

– Вы охранник Иванны?

– Я ее коллега, юрист. И ее друг.

– Простите.

– Охранник – тоже хорошая должность. Особенно, если профессионал. Думаю, Иванне не помешало бы найти такого человека.

– Да, я слышала о покушении.

– Она известная личность. А известные личности всегда в опасности. Ты тоже хочешь стать известной?

– Конечно.

Она не улыбается. Улыбается Слуцкий. Не знаю, чему именно, но глядя на Анжелу, он немного оттаивает, его лицо разглаживается и морщины добреют.

– У Анжелы большое будущее.

У нее смуглое, слегка желтоватое лицо. Тонкое... Правильное, с длинными губами. Она красива. Наконец, я замечаю, что она красива, и напряжение немного спадает. Я перевожу взгляд с ее лица на соски, оттопыривающиеся под майкой, и чувствую, как напряжение перемещается совсем в другое место. Спешу глотнуть чаю...

Она вдруг делает резкий жест – поправляет волосы. Вскидывает руку и проводит по волосам. Я едва не подпрыгиваю. В это время у старика звонит мобильный, и, как мы и договаривались, Иванна говорит в трубку:

– Папа, извини, меня отвлекли. Я не приеду сегодня. Отпусти Илью ко мне.

Анжела рассеянно смотрит по сторонам. Она бывала у старика раньше, ей не очень интересно. Слуцкий передает мне слова Иванны, и я поднимаюсь. Ситуация никак не проясняется, девчонка – за непроницаемыми шторами, их не прошибить.

– Я тоже пойду, – поднимается вдруг следом за мной.

Мы прощаемся со Слуцким и выходим вместе за ворота.

– Подвез бы тебя, но ты почти дома, – улыбаюсь я на прощанье.

– Вот наша дача, – кивает она на соседний коттедж за высоченной каменной оградой. – Вы очень торопитесь?

– Честно говоря – не очень.

– Пойдемте, посмотрите, как я живу.

Пойдемте-посмотрите? К чему это? Я заглядываю в ее чернющие глаза. Круглые зрачки – два солнца, которые угасли. Может, от взрыва. Может, разорвались от боли. А слезы... еще не вытекли все. Застыли и сияют злыми льдинками... в мае.

А там, внутри, может, банда ее сообщников? Может, их человек пятнадцать, и сама она вооружена до зубов... Где она прячет оружие в таком случае? Я хочу это знать...

– Да, это интересно, – киваю я. – У тебя шикарный дом.

И она тоже улыбается, но в меня почему-то перетекает ощущение ее боли. То, которое струится из ее глаз...

– Только машину отгони, – говорит вдруг на «ты».

Я отгоняю «опель» в сторону ее виллы и вхожу за ней во двор.

– Тебя, правда, Илья зовут?

– Правда.

– И ты, правда, юрист?

– Правда, – я иду за ней к дому, ступая в ее следы. – А тебя как зовут?

– Те, кто меня знает, зовут Энжи.

– Мне тоже можно?

– Да.

Коттедж двухэтажный. Внутри – отнюдь не пустой. Мы проходим несколько дорого меблированных помещений и останавливаемся посреди огромной комнаты с плазменным экраном во всю стену.