– Вы с ума сошли, Чеченец! Вы и шага не ступите, а меня пристрелят, как собаку... как собаку...

– А почему пристрелят?

– Там три уровня... там очень строго... А я только по коммерческой части.

– А что на первом уровне, коммерсант?

– Я ничего не знаю.

– Второй.

– Лаборатория... лаборатория по переработке наркотических веществ.

– А на третьем - компьютерный центр, - догадался.
– Ладно разберемся. Собирайся-собирайся или я тебе кишки выпущу, - и совершил ошибку, не приняв во внимание изысканный стиль жизни дитя порока.
– Давай-давай, веселее и с песней.

– С какой песней?

– С какой?
– рассмеялся, вспомнив прошлое.
– Про голубые фонтаны и города...

Дитя Эллады и порока поднялось из кресла и, точно зомби, прошло к платяному шкафу. Открыло дверцу, принялось рыться в одеждах. Я же, приметив у павших телохранителей, два пистолетных ствола в подплечных кобурах, решил их реквизировать - зачем трупам оружие?

Между тем петушиному куратору от Центра почудилось, что он может спасти свою жизнь и репутацию активными действиями, которые он и предпринял. Всхлипнув бабой, он метнулся к двери балкона... вывернул ручку... в комнату ударил январский ветер...

– Куда, дур-р-рак!
– рявкнул я.

Не слушая, заскользил к перилам, переметнул ногу, чтобы оказаться на спасительном общем балконе... Золотые петушки на атласном халате весело затрепыхались... И все... негромкий всхлип... и свободный полет с четырнадцатого этажа...

Бздынь!.. Отдаленный звук внизу, точно хозяйка стукнула помойным ведерком о мусорный бак.

А ведь предупреждал. Странные люди, не верят, что им хотят только добра. Лететь в промозглой мгле с простуженным горлом, не видя звезд... Брр! Неприятно... Но что делать, каждый выбирает свой полет во сне и наяву.

Надо было уходить и мне. Я узнал то, что хотел узнать. Тем более час Z был настолько близок, что чувствовался его смертельный z-прикус. Американизированный герой с челюстью щелкунчика, разгромив всех своих неудачливых врагов, скалился с экрана.

Уходя, успел окинуть прощальным взглядом комнату, где я и Сашка начинали свой путь в зрелую жизнь, где встречали все Новые годы, где зарождалась вера в свое единственное предназначение... Однажды мы с Саней в своей шестнадцать лет сидели под новогодней елкой - у неё был запах мороза, холодного солнца, чистого снега, будущего праздника, шампанского, боя курантов, мандаринов, хлопушек, перемен, любви, стихов, новых песен, и мой друг неожиданно проговорил:

– О, Боже! Сколько ещё жить и жить. Много-много-о-о. Так много, что можно умереть.

И вот он погиб - устал жить, и его комната изменилась: скрученные рулоны ковров лежали в углу, мебель была передвинута для удобства новых жильцов, на столах - современная компьютерная и телевизионная аппаратура.

Другое время - другие люди... Впрочем, в конкретном случае они тоже прекратили свое бренное существование... Однако остальные делают вид, что живут... И таких миллионы-миллионы, двуногих тварей...

А я устал делать вид, что живу. Меня нет. Трудно принадлежать к живым, если даже твоя тень не отбрасывает человеческих очертаний. Тень Чеченца... похожа на беспощадный клинок... на смертоносное жало тарантула...

А угарное бытие продолжалось. В подъезде у столика с телефоном скандалили дядя Степа и тучный владелец импортного "феррари". Они были так увлечены выяснением отношений, что ничего не замечали. Я пролетел мимо них легким дыхание и на улице увидел, что меня поджидает импортная колымага с неприятной рваной раной на стекле: дверца была радушно открыта, а в замке зажигания... ключики...

Надо ли говорить, что без лишних сомнений принял приглашение судьбы и через мгновение стартовал в удобном космическом отсеке на опасную и грозную планету "А" в созвездии Черных Маргиналов. На повороте успел заметить в зеркальце заднего обзора две фигурки у подъезда клоповника, смешно дергающиеся, словно куклы на веревочках.

Полагаю, я тоже был именно такой куклой на веревочке. И каждый, встречающийся мне на пути кукловод считал вправе дергать меня по своему усмотрению. Они не учитывали одного: кукла живая и дружит с тем, кто вхож в призрачный мир теней и сноведений. Не ведая этого, каждый из кукловодов пытался извлечь свою грошовую выгоду.

Обобщая всю эту игру в куклы, можно представить следующая абсурдистскую вселенскую картину распада: образуется некий международный конгломерат, пытающийся ширнуть в ослабленное тело моей родины предсмертную дозу ширево, после чего она, милая, вконец падет и погрязнет в нищете, убогости, бессмыслице и ломкой боли во всем организме. Будет походить на ту девочку Победу, которая когда-то была молода и прекрасна, а потом заживо сгорела на страшной панцирной кровати.

Ширка* приготовлена, остается только дождаться обусловленного часа Z , чтобы процесс, как говорят выдающиеся выблядки нашей современности, пошел, понимашь.