– Ну, Чеченец, - отхлебнула из фарфоровой чашечки.
– Будем искать общий язык или...

– ... опять на дыбу?

– Нет, пулю в лоб. Там уже помечено, кстати.

– Ты всегда была предупредительна, - заметил я.
– Но ваши не пляшут.

– Почему?

– Вам нужна дискетка и пока её нет я, как у Христа за пазухой. Вы с меня пылинки... а не тыкать, понимаешь, сигаретками...

– Сам виноват, Чеченец, - по голосу чувствовал, начинает отступление.
– Все слишком серьезно, и поэтому давай решать наши проблемы спокойно. Без истерик.

– Да, Бога ради, - всплеснул руками.
– Просто хочу понять, что происходит? Даже смертник имеет право на последнее желание.

– И что хочешь знать?

– Если разыгрывается партия, то какую фигурку изображаю?

– Пешку, Алеша, пешку, - осклабилась.

– А ты?

– Офицера.

– ГРУ?

– Какая разница?

– Интересно. Была ФСБ?.. Теперь вот с краснострелочниками? С еб... утыми малость ребятками, согласись?
– Помассировал плечи.
– Почему с ними? По убеждению или как?

– Много вопросов, Чеченец.

– Ты будешь отвечать на мои, я - на твои. И найдем этот самый... консенсус...

Моя первая женщина смеется - все-таки я неисправимый оптимист и самоуверенный дурень, считающий, что весь мир вращается вокруг его оси. А что же на самом деле?

Все то, что говорил майор ФСБ ночью на дачной кухне, где я пожирал куски льда, правда, кроме одной мелкой детали: она, Вирджиния, является офицером спецподразделения Главного разведывательного управления, занимающегося проблемами наркобизнеса. Какое звание? Какая разница допустим, капитан. Какое отношение к обществу спасения родины "Красная стрела"? Боевая организация, с помощью которой будет поставлен под контроль торговый дом "Русь-ковер".

– А чем вы лучше их?
– не понимал я.
– Поменяется только вывеска?

– И вывеска, и суть, - отрезала Варвара Павловна.
– Они разрушают страну, а мы хотим её возродить.

– С помощью дури?
– вздохнул: чудны твои дела, Господи; что-то во всей этой истории не сходилось. И почему я должен верить этой женщине, меня постоянно обманывающей?

Свои сомнения не скрывал. Вирджиния улыбнулась: верь-не верь, в моем положении это не имеет никакого значения, первейшая моя задача - найти дополнительную дискетку. Кстати, где нашел компакт-диск, спросила как бы между прочим. Почувствовав невнятную угрозу, отмахнулся: там, во флигелечеке, порылся в старых книжках со штампом "Библиотека Реввоенкома".

– Нет, Алеша, - улыбнулась и снова закурила; пепел стряхивала в чашку.
– В каком-то другом укромном местечке. О котором могли знать только двое, Лаптев и ты. Где?

– Не скажу, - твердо ответил.

– Что-то связано с этой девочкой Юлией?
– предположила красивая ведьма, выпуская дым колечками.
– Удивительно, почему Лаптев никогда о ней... не вспоминал...

Она это проговорила таким странным голосом, будто находилась в постели, отдыхая после долгой-долгой полярной ночи, что меня пробила нервная дрожь.

Ба! Вот она разгадка. Плавает как дерьмо на поверхности водоема. Нестандартные, говоришь, отношения? Ну-ну!..

И я рассмеялся горьким смехом. Вот что может сделать устрица с меховой подкладкой на наших широких и необъятных просторах. Теперь ситуация чуть проясняется, как родное поле, выплывающее из утреннего тумана, когда ты, проснувшись на верхней полке поезда, пялишься от пустого любопытства в окно.

– В чем дело?
– не могла не обратить внимание на мое состояние внимание.

– Трах-трах с Лаптевым?
– смеялся.
– Трах-трах с его пасынком?.. С кем еще, моя нестандартная?.. Не с Серовым ли старшим?.. Вот это профессиональная работа, накрыла всех пи...дой, как осколочным снарядом! Ха-ха! Снарядом!
– меня рвало блевотно-желудочным смехом.

Варвара Павловна с брезгливой миной смотрела на меня, точно на разложившийся жидкий труп в гробу. Ненавидела. Но и это не могло остановить меня - продолжал смеяться.

Она ушла, когда поняла, что её подопечный сошел с ума. И надолго. Может быть, навсегда. Это был бы выход. В первую очередь для меня. Увы, повторю, не всегда наши надежды сбываются.

Я остался. Почему? Во-первых, смеялся как недорезанный, а во-вторых, некуда было идти. В том мире, из которого меня насильно извлекли, ничего не осталось: мертвая обугленная планета. Под ногами вулканическая магма, горячий пепел и хрустящие кости несбывшейся любви.

Наконец успокоился - лег на диван, кинув ноги в армейских бутсах на валик, покрытый казенной мешковиной чехла.

Вот тебе, Леха, и занавесочки с рюшечкой, сказал себе. Вся наша жизнь устроена так, что её суть всегда находится под мешковиной защитного чехла. Эту простую истину я плохо понимал и понимаю.