Затейники со стрелами не понимали: они смешны и бессильны в своем патологическом желании запугать вольного человека. Помимо всего, я был защищен... дискеткой, которую все мечтали найти. Где этот маленький пластмассовый кусочек с как бы металлической застежкой? Ни одна живая душа не знала о её местонахождении. Об этом мог ведать только тот, кто бегло переходил из мира света в мир теней. Имя ему было - Чеченец.

И пока он будет молчать, буду жить я. И пока буду жить я, будет существовать он. Как говорится, в этом житейском вопросе наши жизненные интересы полностью совпадают.

А то, что нас ждут трудные времена сомневаться не приходилось. Полет на дыбе покажется полетом на дельтаплане над крымскими ущельями и мелким морским заливом.

И я понимал господина Арсения: владеть несметными сокровищами и подыхать от голода. Да, ещё быть битым в родных стенах. Обидно.

Обидно и мне, что оказался поразительным обалдуем, так и не взявшего в толк, что смертельная игра переходит в свое логическое окончание. А это значит, тот, кто переставляет фигурки на поле жизни, жалеть их не будет.

Имеется две противоборствующие как бы группы: "Русь-ковер" и "Красная стрела". Они разные, как луна и солнце, но цель одна - вырвать из мира теней полезную для собственной жизнедеятельности информацию.

Думаю, отчим прекрасно понимал, что одновременная игра за две команды к добру не приведет и поэтому решился застраховаться. Не учел лишь нашего национального характера: мы сначала рубим сук, на котором сидим, а потому изумляемся, почему кувыркаемся вверх тормашками вниз.

И все бы хорошо, да в эту вполне гармоничную схему не подпадает одна из главных фигур - офицер по имени Вирджиния, она же моя первая и последняя любимая женщина.

По сути дела о ней ничего не знаю. Одно твердо знаю: она сладострастная баба и ей тоже нужна информация.

Не ради же спортивного интереса и азарта меня запустили в потустороннее пространство? Чтобы туда пробиться необходима соответствующая работа всех служб. Каких? И кто, всесильный, стоит за хрупкими, скажем так, плечами майора? Неизвестно.

А что, если самое первое её появление в городке Ветрово было не случайным? Работа в школе - прикрытие, на самом деле - выполнение специального задания родины.

Нас, доверчивых школяров, она привлекла легкостью и независимостью: говорила и делала, что хотела. Потом перезнакомилась со всеми нашими родителями. Да-да, так оно и было. С моей мамой - лучшая подружка, с отчимом - дружеские беседы под дачной луной и вытье соседских собак...

Тут я вздернулся на дыбе от воспоминаний: проклятье! Ведь однажды даже приревновал её к Лаптеву. На что Вирджиния, смеясь, сказала, что у неё с ним исключительно деловые контакты... Я тогда удивился про себя: какие могут быть контакты с торгашом?

Потом её видели в обществе директора ковровой фабрики имени "Розы Люксембург". Тоже деловые контакты? Или обсуждали поведение на уроках детишек: Саньки Серова и Лехи Иванова?

Как это не прискорбно осознавать, но, думаю, мы и вправду были лишь прикрытием для неких деяний симпатичной и общительной училки. Каких? Теперь начинаю понимать, что её странная привычка курить папиросину с марихуаной не была случайной. А эта подозрительная дачка, якобы Веркой снимаемая, куда мы однажды с Сашкой завалились без особого на то приглашения?

Нет, предупредили о своем появлении телефонным звоночком - и закатили через час. Вирджиния уже не работала в школе, а находилась, как выразилась, в творческом поиске - и как тому доказательство: на солнечной лужайке корячился мольберт с какой-то мазней.

Мы тогда были настолько одурманены образом прекрасной Дамы, что не задавали себе никаких вопросов. Или не хотели задавать их. Так проще было жить.

А дача вполне соответствовала образу "вольной живописце": большой кирпичный дом со стеклянной верандой. Хозяйственная постройка, банька. Сад и огород. И над всем этим летний дурманящий сладковатый запах. Теперь понимаю - это был запах смерти. Там, на огородике, прорастали высокие и странные заросли - малахитовый лоскуток цветущей конопли.

Я бы не обратил внимания, да Сашка грозился побегать по конопле в чем мать родила. Зачем, удивился я. Дурашка, ответил мой друг, чтобы собрать пыльцу с голого тельца. И что потом? А потом заправиться в полет. В какой полет? Да, иди ты к черту, не выдержал Саня. Погоди-погоди, попридержал его, ты хочешь сказать, что Верка сигает по этим кустикам нагишом? Ну ты, Леха, совсем дурновой, рассмеялся, уходя от ответа. Совсем шуток не понимаешь, да?

Этот треп мог зародить в мою душу первые сомнения, да был настолько занят своими внутренними желудочными переживаниями, что вынес его за скобки. Меня больше волновала перспектива увидеть любимую женщину обнаженной. А где - это уже не имело никакого значения.