Взяв кофейник и тарелку с нарезанной колбасой, Дэниел направился обратно в обеденный зал. Он никак не мог сообразить, в чем дело, но кухня определенно выглядела как-то не так. Она казалась больше, чем он помнил, и расположение отдельных предметов незначительно изменилось. У него мелькнула мысль, а не является ли кухня сочетанием кухонь из пяти разных домов. Или, быть может, сказались перепланировка и ремонт, проведенные какой-то семьей. До сих пор абсолютно все в Доме выглядело в точности так же, как и в доме в Мэтти-Гровс.

Возможно, в будущем эту информацию можно будет использовать ко всеобщему благу.

Все завтракали по большей части молча. Эпизодические разговоры обрывались, едва успев начаться. Дэниел поймал себя на том, что украдкой наблюдает за Марком, следит за всеми его действиями и немногими словами, и разозлился на Лори за то, что та заронила в нем семена сомнения.

Однако долго злиться на нее он не мог. Ему польстило, что она доверяет ему, что она увидела его ум и честность и выбрала для своих откровений именно его… Дэниел усмехнулся. Человек, обладающий столь острой проницательностью, не может ошибаться во всем.

И все же это был плохой прецедент. Они пробыли вместе… сколько, двенадцать часов? По времени Дома? А что будет через неделю? Через месяц? Хотелось надеяться, что к тому времени их здесь уже не будет, что они найдут какой-нибудь выход.

А что, если не найдут?

Тогда они, скорее всего, перережут друг другу глотки, как в той серии «Сумеречной зоны» – «Чудовища должны появиться на Мейпл-стрит», когда группа инопланетян отключает водоснабжение и электричество и наблюдает за тем, как жители района начинают искать виновных, перестают доверять соседям, обвиняют во всем друг друга и в конце концов убивают друг друга.

Дэниел бросил взгляд на Лори. Та слабо улыбнулась в ответ.

Им нужно во что бы то ни стало выбраться отсюда.

Пленники провели день, исследуя дом: от подвала до чердака, и все три этажа между ними. Дэниел опасался, что после того как все окна оказались замурованы, что полностью отрезало связь с окружающим миром – или мирами, – сам Дом должен был бы стать меньше, сжаться, усиливая чувство клаустрофобии, однако этого не произошло. Напротив, Дом словно стал больше, коридоры превратились в запутанные лабиринты, а количество комнат увеличилось.

Но только Дэниел понимал, что на самом деле это не так. Он знал, где какие двери расположены, знал, что находится за большинством из них, и их не стало больше по сравнению с тем, сколько их было, когда он жил здесь в детстве.

Так почему же внутреннее пространство Дома словно расширилось?

Дэниел этого не знал и не хотел знать, и после сводящего с ума бесплодного дня он испытал бесконечное облегчение, когда наконец смог удалиться к себе в комнату.

Он разделся. Неужели ему и его товарищам по несчастью суждено оставаться в этом проклятом Доме до конца дней своих?

В его мыслях постоянно присутствовали Марго и Тони. Увидев сегодня утром у себя в комнате Лори, Дэниел как никогда остро прочувствовал, что скучает по своей жене и отчаянно хочет скорее к ней вернуться. Мысль о том, что он, возможно, больше никогда ее не увидит, пронзила ему сердце.

Аккуратно сложив брюки и рубашку, Дэниел повесил их на спинку стула, мысленно отметив, что нужно будет в самом ближайшем времени их постирать, так как в противном случае они покроются такой толстой коростой грязи, что он не сможет их сложить.

Но когда он забрался под одеяло, его мысли снова вернулись к Марго, и он представил себе ее спящую, буквально услышал ее ровное дыхание, ощутил уютное прикосновение ее теплого тела, прильнувшего к нему холодной ночью. Он очень скучал по Марго, хотел, жаждал ее. И впервые с тех пор, как он был маленьким ребенком в этом самом Доме, Дэниел заплакал, засыпая.

Марк лежал в кровати, уставившись в потолок. Он смертельно устал и обливался потом, после того как на протяжении последнего получаса безуспешно пытался снова получить доступ к Силам, сконцентрировать свое сознание и полностью сосредоточиться на возрождении способностей, которые имелись у него прежде и до самого недавнего времени воспринимались как нечто само собой разумеющееся.

Отирая со лба испарину, Марк нащупал тонкий ручеек пота, стекающий по виску в ухо. Что он здесь делает? Что у него общего с обитателями остальных Домов? Биллингс был ему ближе, чем Нортон или Лори, – но в то же время слуга вселял в него животный страх.

Ему действительно было назначено попасть сюда или же всему виной неудачно выбранное время? Поскольку факт оставался фактом: хотя Биллингс, похоже, и ожидал его появления, он, Марк, был единственным, кого не вызвали специально.

Он был единственным, кто в последнее время не встречал девочку.