А эти обстоятельства никак нельзя было назвать идеальными.

Не в силах заснуть, Нортон лежал в кровати, уставившись в потолок. Он солгал. Он вовсе не устал. Просто ему хотелось какое-то время побыть одному, подумать. Даже если все сказанное дворецким – правда, оставались пробелы, оставались неясные моменты, и Нортон хотел спокойно разобраться во всем, постараться найти какой-нибудь смысл.

Прошло полчаса. Час. Нортон услышал, как Марк прошел по коридору к себе в комнату. Прошел еще час. Два часа. Нортон попробовал заснуть. Не смог. Крутясь и ворочаясь, он закрывал глаза, лежа сначала на спине, затем на животе, потом на боку, однако сон не приходил. Вздохнув, Нортон открыл глаза, повернул голову на подушке и уставился в окно. Он увидел на улице луну, звезды. Обычное ночное небо.

Обычное ночное небо?

С гулко колотящимся сердцем, возбужденный, но опасаясь дать волю надежде, Нортон уселся в кровати и отбросил одеяло. Встав, он подошел к окну и выглянул на улицу.

Огни.

Огни Окдейла.

Нортон различил мигающий красный фонарь наверху водонапорной башни, переключающиеся светофоры, сияющий оранжевый шар над заправочной станцией.

Неужели все закончилось? Неужели они свободны? Поспешно натянув брюки и рубашку, Нортон отпер дверь спальни и вышел в коридор. Было уже далеко за полночь, и он ожидал застать полную тишину, однако в Доме было совсем не тихо. Нортон услышал приглушенный шепот, доносящийся из противоположного конца погруженного в полумрак коридора, какие-то глухие удары внизу. Наверху, предположительно на чердаке, раздавался какой-то звук, похожий на детский смех, постоянное хихиканье, которое не прерывалось на то, чтобы сделать вдох, а звучало не переставая.

Типичные звуки дома с привидениями.

У Нортона руки покрылись мурашками, но он не поддался первоначальному порыву развернуться и бежать в безопасность своей комнаты. Все это было слишком важно, и, быть может, другого такого случая ему не представится. Возможно, этот всплеск реальности лишь временный. Проклятье, не исключено, что это только шутка, искушение.

Что бы это ни было, нужно действовать, исходя из предположения, что это происходит в действительности. Не обращая внимания на вкрадчивый шепот вокруг, Нортон быстро прошел по коридору к комнате Марка и постучал в дверь.

– Марк! – шепотом окликнул он. – Марк!

Ответа не последовало.

Постучав громче, Нортон повысил голос:

– Марк!

Ответа не было.

– Марк! – крикнул во весь голос Нортон.

Ничего.

Вариантов было несколько. Возможно, Марк крепко спит; возможно, он ничего не слышит за толстой дверью; возможно, он вышел из комнаты и спустился вниз…

возможно, он мертв

…или, быть может, все это Нортону только снится.

Однако у него не было времени выяснить, что же происходит на самом деле. Не желая терять напрасно драгоценные минуты, он отвернулся от закрытой двери.

И тут что-то стремительно мелькнуло по коридору мимо него. Маленькая темная фигурка, не доходящая Нортону даже до колена, но передвигавшаяся на двух ногах, как человек.

Кукла.

Не желая думать об этом, Нортон сосредоточил все мысли на том, что видел в окно. Он торопливо прошел по коридору к лестнице, не обращая внимания на загадочные звуки, которые неотступно следовали за ним в полумраке.

Нортон сбежал вниз, перепрыгивая через две ступеньки. На лестнице звучали и чьи-то другие шаги, но он также не обращал на них внимания.

Разумеется, входная дверь оказалась заперта, но Нортон знал, что так оно и будет, и, быстро подергав ручку, чтобы успокоить свою совесть, он направился по погруженному в темноту коридору мимо обеденного зала, кухни и кладовки в кабинет. Воздух был холодный, но с Нортона пот катил градом, и вызвано это было по большей части нервным напряжением, а не страхом. Если б ему было известно, где спят Дэниел, Сторми и Лори, где находятся их комнаты, он попробовал бы их разбудить, но так у него не было времени разыскивать их. Дом был чересчур большим, а упускать такую замечательную возможность было нельзя.

Можно будет вернуться за ними потом, чтобы спасти.

Спасти?

Кого он пытается обмануть? Нортон прекрасно сознавал, что с его стороны это чистой воды самообман. В настоящий момент им двигала одна только трусость, и, несмотря на его возвышенные моральные принципы, несмотря на высокопарные речи о принесении в жертву индивидуальных устремлений ради общего блага, как только его хорошенько прижало, он оказался в точности таким же, как и все остальные. Хорошим нацистом. Готовым спасти собственную шкуру ценой других. Проклятье, любой ценой.

Нортон ускорил шаг.

Он разыгрывал из себя адвоката дьявола, принял сторону Биллингса, защищая стоящую перед Домами цель, предлагая остальным смириться со своей участью, принять на себя обязанности, назначенные судьбой, потому что они были отобраны для важной работы – не только спасти мир, но и защитить структурную целостность вселенной. Неужели все эти разглагольствования были не более чем попыткой увидеть хоть какие-нибудь светлые стороны в безнадежной ситуации? Нортон так не думал. Он искренне верил в то, что говорил, – ну, если не во все, то хотя бы в часть. Но в то же время он вынужден был признать, что перспектива бегства, возможность вырваться из тюрьмы наполнили его радостью и надеждой, каких он не испытывал… уже много лет.