За этой изощренной техникой допроса Шиффер угадывал присутствие безжалостного мастера церемонии. Виртуоза пытки.

Кто он?

Он прогнал охвативший его страх и пробурчал:

– Вряд ли в Париже на каждом углу стоят барокамеры.

– Лейтенанты ничего не нашли. Они побывали во многих местах, говорили с директорами предприятий. Тупик.

Шиффер по голосу чувствовал, что Нерто колеблется. Неужели парень что-то от него скрывает? Времени выяснять не было.

– А что там с античными масками?

– Вас и это интересует?

Тон Поля становился все более недоверчивым.

– Учитывая ситуацию, – огрызнулся Шиффер, – меня все интересует. Возможно, один из Волков страдает навязчивой идеей, может, у него какая-то особая мания. Так что ты нарыл?

– Ничего. У меня не было времени. Я даже не знаю, нашел ли мой парень другие...

Шиффер прервался его на полуслове и почти приказал:

– Созваниваемся через два часа. И будь любезен, заряди свой сотовый.

Он повесил трубку. Перед его мысленным взором промелькнул образ Нерто. Черные индейские волосы, глаза цвета жареного миндаля. Легавый со слишком тонким лицом, бреющийся раз в три дня и одевающийся в черное, чтобы выглядеть крутым. Но главное – несмотря на наивность – прирожденный полицейский.

Он вдруг понял, что ему очень нравится этот парень, и даже спросил себя, не расслабился ли, правильно ли поступил, приобщив Нерто к тому, что стало "его" расследованием. Может, он слишком много наболтал?

Шиффер вышел из телефонной кабины и подозвал такси.

Да нет, все в порядке, он остается хозяином положения.

Он не поделился с Нерто главным.

Сев в машину, Шиффер назвал адрес набережной Орфевр.

Теперь он знал, кто такая Дичь и почему ее ищут Серые Волки.

По той же самой причине, по которой он сам вот уже полгода охотится за ней.

Белый деревянный ящик размером семьдесят на тридцать сантиметров с государственной печатью из красного воска. Шиффер сдул пыль с крышки, подумав, что единственные доказательства существования Земы Гокальп лежат в этом маленьком гробике.

Он вытащил перочинный нож, поддел самым тонким лезвием красную печать и поднял крышку. В ноздри ударил запах плесени, и он мгновенно понял, что коробка не обманет его ожиданий.

Шиффер машинально оглянулся через плечо: он находился в подвале Дворца правосудия, в кабинке с пыльной шторкой, где освобожденные арестанты проверяют отнятые у них при задержании вещи.

Идеальное место для эксгумации трупа.

Сначала он обнаружил белый халат и бумажную пилотку – в такой униформе ходили все работницы Гурдилека. Ниже лежала обычная одежда: длинная бледно-зеленая юбка, вязанный крючком малиновый жакет с круглым воротничком. Дешевка из "ТАТИ".

Одежда была сшита на Западе, но фасон, сочетание цветов наводили на мысль о турецких крестьянках, которые все еще носят широкие лиловые панталоны и блузы фисташкового цвета. Он почувствовал, как в нем зарождается гнусное желание, подогреваемое мыслью о наготе, унижении и жалкой бедности. Мысль о бледном теле женщины, носившей эти тряпки, возбуждала его.

Он перешел к белью. Лифчик телесного цвета, очень маленького размера; черные трусики, поношенные, мягкие, из искусственного шелка. Он подумал о трех найденных трупах: те женщины были широкобедрыми, с тяжелой грудью. Да, эта изменила не только лицо – она похудела так, что остались кожа да кости.

Шиффер продолжил осмотр. Потертая обувь, зашитые колготки, старое пальто с меховым воротником. Карманы пусты. Шиффер ощупал дно коробки, надеясь, что их содержимое сложили отдельно. Пластиковый пакет подтвердил его ожидания: связка ключей, книжечка билетов, турецкая косметика...

Он занялся связкой. Ключи были его страстью, он знал все типы: плоские, с ромбовидными выступами, для пружинных замков, для замков с секретом... Мог он ответить и на любой вопрос о замках: эти устройства напоминали ему человеческое тело, которое он так любил осквернять, уродовать и подчинять себе.

Особое внимание привлекли два ключа. Один – явно от английского замка двери номера в гостинице или жалкой квартирки, другой – плоский, от верхнего замка той же двери.

Ничего интересного, туда наверняка давно вселились очередные турки.

Шиффер выругался сквозь зубы: добыча была ничтожной. Все найденные предметы и одежда точно соответствовали образу безликой работницы-нелегалки. Слишком уж безликой. Во всем этом была какая-то карикатурная нарочитость.

У Земы Гокальп наверняка есть тайник. Если женщина способна изменить внешность, сбросить двадцать кило и добровольно вести подземное существование на правах рабыни, она не могла не прикрыть свои тылы.

Шиффер вспомнил слова Бованье: "Мы нашли ее паспорт, он был зашит в юбку", – и принялся ощупывать одежду. Под подкладкой плаща, в подшивке, его пальцы наткнулись на что-то твердое, длинное и зубчатое.