– Давай вставай, парнокопытное. Давай… Хватит дрыхнуть без задних ног… Вставай…

Потрепаться захотелось, что ли? Нашел время, чтоб его! Перетопчется.

Леха повалился обратно на камень, закрыл глаза, но сатир тут же ткнул в бок обеими ручонками.

– Ну что тебе? – сказал Леха, моргая. – Дай поспать. Отвяжись…

– Ну ты наха-ал, паря!

Сатир покачал головой, отказываясь верить своим глазам. Даже прицокнул от возмущения. Упер руки в бока и сварливо заблеял:

– Значит, как позавтракать теплой немецкой кровушкой на халявку, так это мы завсегда, побольше и можно без хлеба. А как оттанцовывать угощение, так сразу дохлым бараном прикидываться, да?

– Слушай, я только лег…

– Ну ты суро-ок, – сказал сатир и махнул рукой на небо. Ковш Большой Медведицы успел сделать почти треть оборота. – Восемь часов уже дрыхнешь! А каперы тебя все охраняют!

– Охраняют?… – тупо пробормотал Леха.

Сон был тяжелый, и все вокруг – словно разбитая и перемешанная мозаика. Звезды, сатир, камни под ногами… Тевтоны, череп и молнии на эмблеме каперов, развороченный джип… Хрипловатый голос черной гарпии – и слезы в глазах Алисы…

– Да, представь себе, охраняют! Всю ночь с той стороны скалы сидят, в пустыню пялятся. Или ты думаешь, немцы отступятся? После того как они на форуме, на глазах у всех, сами же вызвали других на турнир, кто больше раз тебя замочит, а сами пока не то что ни разу тебя не прибили, так еще и два раза теплой кровушкой напоили? Своей же…

Леха мотнул головой, чтобы в голове прояснилось.

Кажется, была какая-то мысль, когда засыпал. И вот сейчас мелькнула – и пропала. Даже не мысль, а воспоминание о мысли. Что-то важное было. Эх, вспомнить бы…

– Давай, продирай глаза и вперед!

– Так темно же еще…

– Пока добежишь, как раз рассветет. Сколько каперы могут тебя охранять? Возьмут да и свалят отсюда отсыпаться! И опять один останешься. Они уже сутки тут безвылазно сидят! Или, думаешь, они железные?

Леха вздохнул – ну а что тут скажешь?

– Вот-вот. Так что вперед – и с песней! Они и так уже на гуманизме к тебе лишились штуки полторы баксов. Да еще и с немцами поцапались. А это еще никому просто так с рук не сходило… Так что ты им теперь должен оттанцевать так, что…

Сатир покачал головой. Видно, даже на его бескостный язык сразу не приходили слова, способные описать нужную степень признательности.

И вдруг нахмурился, разглядывая Леху.

– Ну чего стоим, кого ждем?

Леха тоже разглядывал сатира.

Отупение после жесткого пробуждения отступило, и…

Все-таки сон хорошо прочищает мозги. Раскладывает все по полочкам. И сразу видно, где чего не хватает.

Каперы за дело серьезно взялись, и их понять можно – пятьдесят штук на улице не валяются. А вот сатир? Он-то что с этого собирается получить? Он ведь иначе жизни не представляет, кроме как баш на баш.

За понижение уровня боли старается?

Да нет вроде. Это Клык за понижение боли наседкой подрабатывает, и что-то сатир без всякого уважения о нем… Но тогда – что?

Если размышлять логично, то если он старается не за отключение боли, то…

Леха сглотнул. Неужели…

Но как?!

– Эй! – Сатир пощелкал пальцами перед Лехиной мордой. – Чего это у тебя рожа такая задумчивая стала? Приснилось чего?

– Каперы понятно, за что не спят. А ты за что суетишься?

У сатира взлетели брови.

Он уставился на Леху, хлопая глазами, словно первый раз увидел. И вдруг довольно осклабился:

– Ха… А ты, гляжу, не такой бычок-однолетка, каким прикидываешься… – Сатир погрозил Лехе пальцем: – Значит, нашел вчера схрон все-таки?

Та-ак… Все-таки есть за что поторговаться?

– Когда нашел-то? Сразу? И весь день мне голову морочил?

Леха неопределенно мотнул мордой: как хочешь, так и понимай.

– Нашел, значит, и ни гу-гу? Поторговаться решил… – Сатир помолчал, разглядывая Леху. Опять хмыкнул: – Уважаю… Значит, начистоту хочешь?

Леха молчал.

Похоже, это лучший способ в разговоре с сатиром. Как в игре с гроссмейстером: единственный путь не дать игре закончиться через два десятка ходов – это иногда просить форы и переворачивать шахматную доску. Так и с сатиром – лучше многозначительно молчать. Пусть-ка сам с собой поиграет. Может, и перехитрит самого себя?

– Ну, давай начистоту… – сказал сатир. – Просто отключение боли тебя, как я понимаю, не устраивает?

– Как и тебя.

– Верно сечешь, рогатенький… – Сатир вздохнул. – Эти суки на модерах-то экономят, что уж про нас говорить… У тебя сколько? А, ладно, не важно. Меньше чем на год сюда не берут, а больше года здесь… То есть здесь-то что, можно вот боль отключить и нормально переканаться. А там – где твоя реальная тушка лежит? Сутками без движения, на внутривенном питании, с электродами в мозгу. И еще хорошо, если хотя бы раз в неделю ее тряпочкой с жидким мылом отирают… Тут и здоровяк недолго протянет, а если какие-то болячки были… – Сатир невесело усмехнулся.