Из внедорожника выбрался человек, не скрываясь, подошел к воротам, постучал. Отворилось окошко.

– Открывай, служивый, Василий Петрович Горбун прибыл.

И все! Сработало как швейцарские часы! Ни подтверждений, ни согласований, ни просьб подождать!

Лязгнули засовы. Охранник развел створки ворот, и здоровенный внедорожник медленно въехал внутрь. Дядька с равнодушной миной вернул створки на место и принялся задвигать засовы.

– Все в порядке? – спросил телохранитель.

Он не садился в машину, прошел через ворота пешком. Одет вполне цивильно – рубашка, опрятные брюки, навороченная жилетка с множеством карманов.

Охранник кивнул, искоса глянув на незнакомого телохранителя. Ничего необычного, ротация происходит не только в армии.

Двор изолятора погружался в полумрак. В окрестностях вроде никого не было. Окна в двухэтажном здании не горели. Там располагались административные помещения и комнаты для допросов. Камеры для задержанных находились в подвале.

Страж ворот мялся в нескольких шагах от машины. Удаляться в свою застекленную будку он, видимо, посчитал нетактичным.

Телохранитель обошел машину, открыл дверцу, собирался сесть. Из салона ему что-то сказали.

Он поднял голову, не донеся ногу до подножки, и обратился к охраннику:

– Эй, служивый, Василий Петрович хочет у тебя что-то спросить. Подойди на минутку.

Дядька пожал плечами, тоже обогнул капот. Телохранитель посторонился. Охранник сунул голову в салон и вдруг как-то быстро, явно не без посторонней помощи оказался в машине. За ним туда забрался телохранитель. У невнимательного зрителя вполне могло сложиться впечатление, что охранник сам залез в салон.

Внутри бедняге сдавили горло, заткнули рот. Когда он пришел в себя и в ужасе подумал, что это конец, к его шее дополнительно приставили нож.

– Хочешь жить? – ласково спросили его.

Охранник яростно закивал.

– Не будешь дергаться и кричать? – Жертва нападения энергично замотала головой в знак согласия.

– Понимаешь, что убьем, если дернешься и закричишь?

Он кивал, как китайский болванчик. Ослабла удавка на горле. Дядька сделал судорожный вдох. Над ним склонилось лицо, закрытое маской. Острие ножа продолжало щекотать горло.

– Молодец, ты отличаешься умом и сообразительностью. Кто-нибудь есть еще в будке?

– Нет.

– Охрану сегодня усиливали?

– Нет, кажется.

– Сколько человек охраняют изолятор? Где находятся посты? У кого ключи? Как войти и забрать человека, чтобы после этого ваши люди остались живы?

Вопросы сыпались как из рога изобилия. После каждого из них острие ножа все сильнее вдавливалось в кожу. Охранник частил, как печатная машинка, закатывая глаза от страха.

В изоляторе четверо, кроме него. Он может постучать, если нужно, и тогда все двери откроются. Только не нужно его убивать. Он еще так молод!..

Машина медленно подъехала к крыльцу. Охранник шел рядом ни жив ни мертв от страха. Из открытого окна за ним пристально следил автоматный ствол.

Он постучал в дверь, руки срывались, челюсть тряслась. Дядька проговорил, что глава администрации хочет увидеть задержанного, пока утром СБУ не начала выбивать из него душу. Вопрос согласован с руководством. Из-за двери сказали, что у них вообще-то есть начальство и никаких распоряжений на этот счет к ним не поступало. Но створка тем не менее открылась.

Дорога была каждая секунда. Злоумышленники оттащили за шиворот охранника, полумертвого от страха. В воздухе материализовался кулак и разбил челюсть, неосторожно подставившуюся под удар. Работник изолятора повалился мешком.

Террористы стремительно проникли внутрь, развивая успех. Старший лейтенант Воронец, лейтенант Кабанов, автомеханик Скоропад.

Григорий Наумов остался в джипе. Он сам вызвался помочь спецназовцам. Ведь не лох какой-нибудь, тоже служил в российской армии, хотя и давно. Его действия пока не вызывали особых нареканий.

Скоропад втащил в тамбур охранника, огрел прикладом по голове. Больше тут никого не было. Все прошло относительно бесшумно.

Из тамбура открывался короткий коридор. За ним одна лестница уходила вверх, другая падала вниз.

Террористы работали экспромтом. Воронца осенило, и он начал лихорадочно стаскивать куртку с бесчувственного парня.

Через пару минут в том месте, где подножие лестницы упиралось в запертую решетку, возникла фигура в камуфляже. Освещение здесь было тусклым. Мужчина опустил голову, надвинул на лоб козырек форменного кепи. Он делал вид, что возится с ключами.