Убрался в коридор конопатый боевик. Он держался за голову и стонал, что с этой тварью еще поквитается.

Двое помогли подняться Назару. Он ковылял, как контуженный, икал на каждом вдохе.

Негодяй, выходящий из камеры последним, плюнул Антону под ноги. Он явно хотел попасть выше, но промахнулся.

– Молодцы, ребята, уже напитались европейскими ценностями, – прохрипел Горденко. – Демократы хреновы, фашня недобитая.

Он с трудом поднялся, держась за отбитый бок, и подумал, что весело проводит время, нечего сказать. Это уже третье по счету избиение, а сколько еще предстоит?

Ничего, капитан спецназа способен постоять за себя. Троим мальчуганам из СБУ придется полежать недельку на больничном. Да и Назару с конопатым подручным надо будет проконсультироваться с медработником.

Несколько минут он, тяжело дыша, сидел на нарах, растирал пострадавший бок и думал:

«Что происходит на воле? Где товарищи? Если отследили мой путь, осадили дом в Жмыхове, замели Скоропада с Григорием Наумовым, Воронца с Кабановым, то это полный провал. Никакой полковник Калашников не придет на выручку хотя бы потому, что никто уже не узнает, какой у парня был конец».

Тут Антон поднял голову и обнаружил еще одну примечательную фигуру. За решеткой стоял и с интересом его разглядывал мужчина, совершенно нормальный на вид. Неестественными были только две вещи: белесые, какие-то бегло-скользящие глаза и мундир майора украинской милиции, сидящий так ладно, словно он в нем родился. За спиной у офицера никого не было, во всяком случае, в зоне видимости.

– Да что же это такое? – говорить было больно, но Антон не удержался от реплики. – Не изолятор СБУ, а проходной двор какой-то. Пускают кого попало!..

Майор нахмурился, пожевал губами.

– Ладно, не обижайтесь, – разрешил Антон. – Я понимаю, что все вы – одна дружная семья. Игнат Потапович, если не ошибаюсь?

– С чего вы взяли, любезный? – Голос у майора милиции был настороженный.

– Не думаю, что в этом городе есть еще один человек с такими погонами, – пояснил Горденко и пожал плечами. – Игнат Потапович Веселко, не так ли? Глава районного управления внутренних дел, столп и гарант законности, так сказать, в отдельно взятом городе. Наверное, сожалеете, Игнат Потапович, что первыми меня закрыли чекисты, а не ваше ведомство?

– Объясните, почему я должен сожалеть? Вы такая крупная рыба? – Майор безуспешно демонстрировал спокойствие, за которым ясно обозначились тревога и неуверенность.

– Я не рыба, пан майор. До сегодняшнего дня вашей власти ничто не угрожало. Вы творили в Калачане все, к чему лежала душа. Да, лично вы и ваша банда – разрешите не оглашать весь список? Произошло досадное трагическое событие. Вы прекрасно понимаете, о чем я. Замараны все – милиция, городское руководство, СБУ и, разумеется, нацистская группировка «Держава». Вам удалось открутиться, закон не накажет. Но есть кое-какие другие силы. Страшно, гражданин майор? Помните, много лет назад нацистских выродков наказывали за преступления против человечности?

– Послушай, придурок, ты что несешь? – немного спотыкаясь, проговорил майор. – Крыша поехала? – Он покрутил пальцем у виска. – Тебе вообще тут удобно?

– Еще как, – подтвердил Антон. – Тихо, суета не мешает.

– А в морге еще лучше. – Веселко нервно оскалился. – Тоже тихо, суета не мешает. Понимаешь намек?

– Не катит, майор. – Арестант качнул головой. – Убьете меня – только хуже себе сделаете. Вы же не уверены в том, что я здесь один? Изолятор давно под наблюдением, любой неверный шаг с вашей стороны повлечет за собой очень печальные последствия.

– Чердак у тебя поехал, – проговорил майор и ушел.

Больше в этот день его не избивали и не допрашивали. Какое-то время было тихо.

Потом в сопровождении почетного эскорта подошли двое важных господ и стали его разглядывать, как диковинную зверюшку, привезенную из-за моря. Один из них был рослый, массивный, похожий на грушу. Он носил дорогой двубортный костюм синего цвета, из нагрудного кармана выступал уголок желтого платочка. У Антона мелькнула мысль, что этому экземпляру больше подошли бы бордово-черные тона.

За его спиной мялся худощавый тип, какой-то лощеный, вышколенный, с оттопыренными ушами.

Антон сообразил, что это глава администрации Горбун Василий Петрович и его помощник Юрдаш.

«Забавно, – пронеслась мысль. – Не надо к ним ходить, стирая пятки, чтобы познакомиться. Сами пришли».

– Добрый день, господа! – заявил Горденко. – Мне льстит такое внимание. Вопросы?.. А то смотрите так, словно барсука из норы выманиваете, и молчите.

– Я же говорил, Василий Петрович, не стоит вам беспокоиться, – прошептал на ухо градоначальнику лощеный тип.