Второй охранник поднялся с табуретки, широко зевнул и чуть челюсть не разбил, когда рука коллеги просунулась через решетку, схватила его за шиворот и рванула на себя.

– Отпирай свои замки, дружище! – приказал старший лейтенант, для убедительности просовывая другой рукой ствол пистолета. – И не дергайся, не ори, а то ведь пальну в сердцах.

Бедняга потерял дар речи, отстегнул от пояса связку ключей. Он на ощупь нашел нужный, вставил его в скважину.

После двух крепких ударов безжизненное туловище осело на пол. Спецназовец придержал его, чтобы обойтись без шума.

На цыпочках подошел Кабанов с автоматом наперевес и осведомился:

– Как тут у тебя?

– Нормально, – отозвался Роман. – Здесь не очень большая концентрация идиотов.

Кабанов остался за углом, а Воронец двинулся по коридору, опустив голову. Еще один поворот, и снова решетка, разрази ее гром! Слава богу, открытая. Эх, матушка-халатность!

Удар локтем опрокинул со стула хмурого мужика в камуфляже. Тот сидел за столом и пристально таращился на экран монитора. Стул Ромка успел перехватить, а вот человека, оседлавшего его, – нет. Впрочем, шум был умеренный. Вовремя подскочил Кабанов и коротким движением приклада отправил мужика в царство черно-белых снов.

Спецназовцы тщательно выверяли силу своих ударов. Время отключки клиентов с гарантией составляло не менее двух часов.

Воронец не устоял перед любопытством, сунул нос в монитор. Порнуха там, что ли? Но на переднем плане плясала реклама-агитка во весь экран: «Мы не покупаем товары российских производителей! А вы? Объявляем акцию: купи четыре упаковки ржаных сухариков ровненской фабрики «Житница» – и пятую получи бесплатно! Нажми лайк, если поддерживаешь!»

Так этот гад еще и подрывал экономическую мощь России? Ну что, нажал?

Вот и они – заветные темницы вдоль прохода. В низкой галерее горел приглушенный свет.

Еще одно досадное обстоятельство! На лавке у прохода подремывала баба необъятных размеров в униформе надзирателя. Не старая, в принципе не особо страшная. Она сидела, широко раздвинув ноги. На ее коленях лежала резиновая дубинка. С пояса свешивалась связка ключей.

Воронец и Кабанов, подошедший за ним, задумались. Бить женщину, даже такую, им не позволял моральный кодекс.

Скоропад остался на выходе и прикрывал тылы.

Красавица открыла глаза, обнаружила у своего лба компенсатор автомата Калашникова и смертельно побледнела. Затряслись все подбородки, имеющиеся в наличии. Дама пыталась что-то сказать.

Сперва с ее губ стекала только слюна, потом она натужилась и вымолвила басом:

– Вы кто, мать вашу за ногу?

– Настоящая культура речи, – похвалил Кабанов.

– Проведение свадеб, торжеств, организация вечеринок, – сказал Воронец. – Хотите посмотреть, какой у нас лимузин на улице? – Вдруг спецназовец утратил желание паясничать, стиснул рукоятку, напряг палец на спусковом крючке. – Это налет, мадам. Мы – группа партизан, настоящих украинских патриотов, объявивших войну преступному режиму. Сейчас вы медленно поднимаетесь, бросаете на пол дубинку и электрический шокер, который висит у вас на поясе. Достаете ключи и открываете камеры, которые мы вам укажем. Первым делом отопрете узилище, в котором томится некий Горденко. Вы ведь понимаете, о ком я? Не надо кричать и бросаться в драку. Все ваши коллеги выведены из строя, остались только вы.

Заплывшие глаза блеснули злобой.

– Живо, сука жирная! – взревел Кабанов. – И сотовый телефон достань из кармана!

Надзирательница попятилась, обрастая коркой ужаса. Стволы двух автоматов неотступно следовали за ней. Она съежилась, загремела ключами. Ее руки тряслись вместе с челюстью. С третьей попытки дама попала ключом в скважину, открыла решетку.

– Соседнюю отпирай! – Воронец ткнул стволом в ближайшую камеру, в которой стояли лишь пустые нары.

Дама подчинилась, хотя не понимала, зачем это нужно. Она все уразумела, когда Воронец отобрал у нее ключи и втолкнул в клетку.

Он запер замок, игриво помахал ей двумя пальчиками и заявил:

– До встречи, крошка. Не ори, тебя все равно никто не услышит. Отдохни, выспись.

– Помни доброту настоящих украинских патриотов, – проворчал Кабанов. – Ромка, что за хрень ты нес? – осведомился он. – Какие патриоты? Ты что, белены объелся?

– А это так, для пущего тумана. – Воронец потерял всякий интерес к упитанной надзирательнице, распростер улыбку до ушей и бросился в открытую дверь.

За его спиной раздался оглушительный треск. Упитанная дама с грохотом обрушилась на нары.

– А вот и мы! – объявил Воронец, влетая в камеру. – Командир, кончай ночевать, наши в городе!

– Ну наконец-то нарисовались, добры молодцы, – проворчал Антон, вставая с нар.

Капитан был бледный, взъерошенный, вдоль и поперек избитый, но не побежденный! Он обнял своих товарищей. Чувство гордости за родной спецназ просто зашкаливало. Мы всегда своего добьемся – не мытьем, так катаньем!

– Исхудал-то как! – Воронец поцокал языком. – Что, командир, совсем плохо тут было?

– Ничего хорошего, Рома.