– А зачем телохранитель? – спросил Кьюсак, подумав о здоровяке со щелью между зубами.

– Шэннон – важная фигура.

– У вас какие-то проблемы с безопасностью?

– Мы хорошо зарабатываем, – пояснил Лизер. – Моя секретарша водит машину за шестьдесят тысяч. Все это привлекает разного рода неприятности.

– Но…

– Вы знаете, что случилось с Эдди Лампертом из «ИСЛ Инвестментс», – продолжал Лизер. – Его похитили на парковке у офиса.

– Я все еще не могу поверить, что он сам договорился о своем освобождении.

– Джимми, я ничего не оставляю на волю случая, вот почему вы будете ценным пополнением команды.

Лесть Лизера и дробь барабанов «Литтона» – Кьюсак чувствовал, как поддается.

– Вы сказали, я буду участвовать «в большинстве решений по портфелю». Что это значит?

– Хеджированием занимаюсь я, – ответил Лизер, – но со временем мы можем поговорить и об этом.

– Фирменный соус, – заметил Кьюсак, выделяя слова.

– Думаете, топ-менеджеры «Кока-колы» узнают формулу в первый же день?

– Это предложение?

– Нам нужно обсудить деньги, – ответил Лизер.

– Хорошие деньги.

– Когда мы выдаем премии, жалоб не бывает. Никто не уходит из «ЛиУэлл».

Кьюсак криво улыбнулся, но промолчал. Он чувствовал, как краснеет, и надеялся, что это пока незаметно. Проблема с адреналином, венами и честной ирландской натурой. Как Кьюсак ни старался, он не мог скрыть свои эмоции. Блеф был ему не по зубам. В Уортоне друзья звали его «Банкоматом» всякий раз, когда они садились играть в покер.

– Вы сами знаете, – сказал Лизер, – если платить арахисом, у вас будут работать мартышки. Мне мартышки не нужны.

Интервью шло дальше. Обсуждалось все больше подробностей, предложений и ответов. Наконец оба вновь вернулись к вопросу денег.

– Я готов платить вам двести пятьдесят тысяч и премию минимум в один миллион. При одном условии.

Кьюсак пару секунд обдумывал предложение. Чистая, за вычетом налогов, зарплата не покроет выплаты по ипотеке. Все зависит от премии.

– Что вы думаете о рефинансировании ипотеки в три и один миллиона?

На всякий случай он добавил к балансу лишние сто тысяч. Рано или поздно «Литтон» поднимет вопрос о сборах и штрафах.

– Пять и три четверти, – даже не моргнул глазом Лизер.

– Проценты только с одного ежегодного платежа?

– Принято, – согласился Лизер. – Но давайте сделаем первый платеж в феврале. Тогда я обычно выплачиваю премии.

– К вопросу о премиях. Какие условия?

– Наш портфель должен вырасти на десять процентов, – заявил Лизер. – Иначе премий не будет. Ни вам. Ни мне. Никому.

– А если я принесу вам двести миллионов? – возразил Кьюсак. – Это двадцать пять процентов портфеля. Прекрасный результат.

– Не имеет значения. Один плохой год, и мы сгорели. В нашем бизнесе от закрытия компании нас отделяет всего одно-два изъятия инвестиций.

– Как будто я не знаю, – ответил Кьюсак. – Будто я не знаю.

Через сорок минут он вышел из «ЛиУэлл Кэпитал» с предложением работы, набросанным на обороте конверта. Буквально. Предложение было небезупречным. Но могло сгодиться.

Кьюсак попрощался с Никки, Амандой и пожал руку Шэннону, который проводил его взглядом. Он так и не встретился с Виктором Ли, ведущим трейдером «ЛиУэлл». Но это уже было неважно. Джимми держал в руках предложение и улыбался кривой, но широкой улыбкой.

Внизу, в холле, Кьюсак прошел мимо полутораметровой скульптуры, бестелесных крыльев. Скульптор назвал свое творение Пегасом, имея в виду крылатого коня из греческих мифов, чьим отцом был Посейдон, бог моря, а матерью – змееволосая Медуза. Эта родословная превосходно сочеталась со зданием, полным хедж-фондов.

По пути домой Кьюсак остановился у аптеки и купил билетик моментальной лотереи, просто из принципа. Похоже, удача повернулась к нему лицом. И сейчас ему нужно принять решение.

Конечно, не все так просто. Предложение Сая выводило Джимми на развилку – продажи против управления портфелем. Все зависело от результатов. Если «ЛиУэлл Кэпитал» не перескочит барьер в десять процентов, Кьюсак останется без премии и не справится с ипотекой. Однако это предложение било заказную альтернативу, которая ждала его на почте.