Наверное, сейчас не лучший момент, чтобы заводить серьезный разговор, но когда-то он должен состояться. В ближайшее время, как только Чугур утрясет все дела, он напишет рапорт об отставке. Это решено. Куму быстро подберут замену, и все, — свободен. Тогда начнется настоящая жизнь, а не то убогое существование, которое он влачит до сих пор. Останутся в прошлом и скроются в тумане жена Антонина с ее свиньями, сын, великовозрастный оболтус.

Дочь Лера, которая не сумела удачно выскочить замуж, теперь подала на развод. Дочь сидит в бухгалтерии какого-то строительного треста и все ждет прекрасного принца, будто принцы по ней очень соскучились, но пока не узнали дорогу в эту чертову шарашку. Хорошо хоть у отца денег не просит.

Ирина Степановна в шелковом халатике встала у стола и сказала, что пора бы ложиться, ей завтра ехать на базу в район, вставать ни свет ни заря. Потом неожиданно потянулась к папке с личным делом Кота, раскрыла ее. Посмотрела на фотографии и прочитала имя и фамилию заключенного.

— Огородников Константин Андреевич, — и сделала неожиданное и обидное для кума заключение. — А он ничего, Огородников этот. Мужик хоть куда.

— Хоть куда, — передразнил Чугур и закрыл папку. — Обычная уголовная рожа. Патологический тип. Мокрушник и быдло.

— Я уж не знаю, мокрушник он или кто. Только внешне симпатичный. Приятный молодой человек.

— Он двух ментов замочил.

— Моя бы воля, я их всех замочила.

Чугур подумал, что смерть мента вряд ли вызовет сострадание в душе Ирины. Ее муж, бывший милиционер, издевался над женщиной, как хотел, бил ее смертным боем, а когда совсем с катушек спился и вылетел из органов, уехал на шабашку и сгинул неизвестного где. Месяца три назад прислал Ирине покаянное письмо, умолял простить его, дескать, начну новую жизнь, капли в рот не возьму… Он писал, что приедет, но след его снова потерялся, и где теперь блуждает Леонид, никто не знает. «Когда этот гад ступит на порог, я его из ружья кончу», — пообещал тогда кум и порвал письмо.

— Если бы ты встретилась с Костей Огородниковым в темном переулке, он тебя для начала пером пощекотал, — выпалил кум. — А потом отодрал во все дырки.

— А чего… Я не против, — Ирина засмеялась, будто сказала что-то остроумное.

— Ладно, хватит, — Чугур, начиная всерьез сердиться, пристукнул кулаком по столу. — Сядь, не маячь перед глазами.

Ирина зевнула, давая понять, что пустые разговоры сейчас ее мало интересуют.

— Мне вот тут журнальчик попался, — начал кум, когда любовница присела к столу. — Оказывается, цены на такие хоромы за границей почти такие же как на квартиры в Москве. Ты вот взгляни.

Он повернул к Ирине цветную фотографию желтенького особняка и пояснил, что на задах дома бассейн, а до моря доплюнуть можно. Есть в доме несколько спален, бильярдная, даже винный погреб.

— Вот сколько он стоит, — кум ногтем провел черточку под обозначенной ценой дома. — По-божески.

— А это что написано? — Ирина показала на циферку, нарисованную Димоном Ошпаренным.

— Это я так, ну, для себя что-то начирикал. Уж не помню. К делу не относится.

Закончив лирическое вступление, Чугур сделался мрачным и веско заявил, что последнее время стал чувствовать тяжесть прожитых лет. Надо оставаться честным перед самим собой: старость уже не за горами. Эта жизнь возле зоны давно опостылела ему до колики в печени, до зубной боли, пора уйти со службы. И вместе с Ириной переехать в теплые края, хоть на тот же Кипр. За свою жизнь Чугур сделал немало добрых дел, помогал бедолагам, оказавшимся на зоне по вине злого случая, облегчал жизнь доходяг, которых с воли никто не греет. Всего и не перечесть.

Помощь эта бескорыстная, за «спасибо». Получить за свое добро хоть копейку Чугур и не помышлял, потому все люди — свиньи, хуже свиней. Но нашлись среди этого стада такие создания, которые помнят добро. Коротко говоря, в ближайшие дни на книжку Ирины Степановны бывший подопечный Чугура, а ныне успешный бизнесмен, потерявший счет своим миллионам, переведет весьма значительную сумму. Обналичив эти деньги, можно будет сняться с якоря и отчалить на Кипр, поселиться в этом самом особняке. Машину купить и все, что полагается небедному человеку.

— Вот такие дела, Ирочка, — Чугур расстегнул пуговицы форменной рубахи и подумал, что соврал не слишком убедительно. Надо это делать тонко и гладко, как романы пишут: с прологом и эпилогом. Да, травить байки он не мастак, но ведь его слова не проверишь. — Выпала и нам счастливая карта, Ирка. Теперь как в казино: пора менять фишки на наличные.

Пораженная новостью в самое сердце, Ирина Степановна, прижав ладони к румяным щекам, минуту молча переваривала известие, наблюдая, как Сергей Петрович закуривает сигарету и пускает дым. В сказку о бывшем зэке, а ныне добром бизнесмене, который по доброте душевной кидает на чужую книжку бешеные деньги, она не поверила. Только подумала, что между убийством, случившимся сегодня на зоне и деньгами, которые свалятся ее банковский счет, есть некая связь. Только какая связь, не угадаешь.

Впрочем, она готова подыграть своему любовнику, готова поверить в то, что белое — это черное, лишь бы навсегда уехать из этих краев, поселиться в теплой стране, в особняке у моря и хоть немного пожить по-человечески.

— Надо твой дом продавать, — сказал Чугур. Он был доволен эффектом, которое произвело его сообщение. — Покупателя быстро найду. Хоть тот же Слава Мамаев. Деньги у него водятся. Человек два года как с зоны вышел, а все трется по чужим углам.

— Резак что ли? — удивилась Ирина. Ей неприятно, что в этих стенах поселится убийца и насильник. — Тоже мне, покупатель… Сволочь последняя.