— Какая разница, кто купит. Лишь бы деньги получить. Ох, даже не верится. Поедем на Кипр. Увидим море… На Кипр…

Слова звучали как музыка. Кум мечтательно закатал глаза, похлопал себя по груди и сладко зевнул. Главное сказано. Все остальные мелкие вопросы они утрясут по ходу дела.

— На Кипр, — сказал Боря, видно, ему надоело хранить умное молчание. — На Кипр… Море… Море… Мусор… Умри…

— Это ты его этим словам научила, — Чугур едва сдержался, чтобы не плюнуть. — Как не придешь только и слышно: твою мать и умри, мусор. Все настроение изгадит.

Ирина встала из-за стола, накрыла клетку с попугаем плюшевой накидкой.

— Еб твою мать коромыслом, — сказал попугай из-под тряпки. — На Кипр. Умри, мусор. Умри… На Кипр.

Ранним утром дядя Миша Шубин на своем «жигуленке» подъехал к автосервису «Горизонт», но не стал загонять машину в ворота, оставил на обочине дороги, через проходную, мимо сонного вахтера, пускавшего всех подряд, прошел на территорию и поднялся на второй этаж административного корпуса.

Робко заглянул в приемную начальника. Секретарь Марина, не скрывая любопытства, разглядывала физиономию Шубина. Тут было на что посмотреть. Под левым глазом расплылся фиолетовый овал синяка, правый глаз выглядел немного лучше. Отек уже спал, но хорошо видно рассечение над бровью, намазанное зеленкой. Над верхней губой, точно под носом, засохшая болячка, а на правой скуле, залепленная лейкопластырем, образовалась водянистая шишка, похожая на огромный фурункул. Эта клятая шишка никак не спадала.

— Моя фамилия…

Дядя Миша, стремясь побороть робость и чувство неловкости, стоял на пороге, зажав под мышкой папку с документами и деньгами. Ему было неловко появляться в таком виде в приличном месте. С его рожей можно гулять по ночам где-нибудь на безлюдном пустыре, чтобы не напугать своим видом случайных прохожих. Но другого выхода не было. Он сам попросил Постникова о встрече, надо было объясниться, утрясти вопрос с долгами.

— Короче, Павел Митрофанович назначил мне на утро. Ну, вот я и прибыл.

— На утро? — переспросила секретарь. Шеф еще носа не показывал, о назначенной встрече Марина знала, но сейчас ей хотелось во всех деталях рассмотреть испорченную физиономию посетителя. — А вы, кажется, Шубин? Правильно?

— Он самый, — кивнул дядя Миша.

— Ой, надо же… А я вас сразу и не узнала, — Марина покачала головой. — Смотрю на вас и думаю: вы это или не вы.

Шубину хотелось сказать, что это не он. Развернуться, уйти отсюда и навсегда забыть дорогу в «Горизонт».

— Что у вас с лицом?

— Да вот… Ну, это долгая история.

— Кто же вас так обработал? С женой поцапались?

— Да вот обработали какие-то молодцы, — ответил дядя Миша. — Что б им пусто было. А жены у меня нету.

— Нету жены? — Марина сделала большие глаза, будто эта новость поразила ее в самое сердце. — А где же она? Уехала?

— Она умерла несколько лет назад.

— Ой, простите, — Марина уже во всех деталях рассмотрела Шубина, ей стало скучно и неинтересно продолжать разговор. — Постников еще не приехал. Вы посидите в коридоре, на стульчике. Дать газетку?

— Спасибо, но я буквы с трудом разбираю. Левый глаз что-то плохо видит. После той обработки.

Он вышел в пустой коридор, но не успел приземлиться на стул, как появился молодой мужчина в светлых штанах и клетчатой рубашке навыпуск. Постников, он же Постный, подошел к дяде Мише, тряхнул его руку и поманил за собой, но не в служебный кабинет, а другую комнату в самом конце коридора. Закрыв дверь, усадил дядю посетителя на стул и спросил про здоровье, хотя этот вопрос оказался лишним. Все и так понятно: кажется, по физиономии Шубина прошла танковая дивизия, полк солдат и полевая кухня.

Постников уселся за конторский стол у окна, задрал ноги на подоконник и, расстегнув «молнию» барсетки, вытащил толстую записную книжку.

— Я знаю тех парней, которые на тебя наехали, — сказал он. — Это пацаны Толи Гребня. Короче, серьезные парни. Очень серьезные. У меня с ними проблемы.

— Говорят, он еще на зоне, — вставил слово дядя Миша. — Вроде как сидит.

Бригаду беспредельщика Гребня, по слухам, давно разгромили. Пацанов его отстреляли, а бригадира запрятали в тьму таракань, на далекую зону. Уж года два, как об этом парне ничего не слышно. И вот на тебе, нарисовался. И первым делом наехал на закусочную «Ветерок» Шубина.