Внутри огнетушитель полый, нет там никакой противопожарной смеси или пены. А днище на резьбе, оно легко вывинчивается. Если даже в закусочную ворвутся грабители, снимут кассу, все перевернут вверх дном, ни одна сволочь не догадается, что в огнетушителе могут быть спрятаны деньги. Впрочем, это не просто деньги. Это пропуск для брата, пропуск в вольную жизнь.

Расстроенный до глубины души, Шубин присел на ящик, засмолил сигарету и в задумчивости стал скрести пальцами голову.

— Значит, нигде занять не можешь? — повторил он свой вопрос — Может все-таки попробуешь? Очень надо. Иначе бы я не просил.

— Не у кого мне деньги занимать, — отрезала Дашка. — Ведь ты просишь две тысячи баксов. Сумасшедшие деньги. Откуда такая сумма у простой официантки? И у кого прикажешь их одолжить?

— Ладно, иди, простая официантка, — махнул рукой дядька.

Когда Дашка вышла, он остался сидеть на ящике, погруженный в свои невеселые мысли. Дашка оглянулась, ей стало жалко дядьку, старого, больного и одинокого. Две тысячи, если разобраться, не велики деньги. Но тогда кто пожалеет Кольку, кто вытащит его на свободу?

Дашка вышла в зал и стала тереть тряпкой стол.

До выпуска из зоны амнистированных зэков оставалось всего пять ден, время не то, что поджимало, просто хватало за жабры, а дел у Чугура — вагон и маленькая тележка. Все семеро амнистированных — люди, мягко говоря, незаметные, серенькие. Нет тут ни знаменитых законных воров, ни шишек с положением в обществе, ни детей шишек. Заключенный Огородников по кличке Кот может занять место любого из них.

Тем не менее, следует проявить максимальную осторожность и бдительность, как приказал начальник ИТК Полковник Ефимов, семьдесят раз отмерить и только тогда сделать окончательный выбор. Кум, не жалея ни времени, ни сил, встретился с каждым амнистированным, якобы для того, чтобы провести разъяснительную беседу и на дорожку, как говориться, наставить на путь истинный. На самом деле он тщательно прощупал каждого кандидата, узнал о том, что собирается делать человек, когда выйдет на волю, чем будет на пропитание зарабатывать, ждут ли его родственники, есть ли подруга по переписке и так далее.

К вечеру четверо претендентов по разным причинам отсеялись, в списке остались три верных кандидата: Семен Феоктистов, Колька Шубин и Сергей Телепнев. Вместо кого из этих персонажей выйдет на волю Огородников, — вот вопрос.

Феоктистов оказался замкнутым немногословным человеком, из которого лишнего слова не выжмешь. Всосанные щеки, высокий и костистый, как вяленая вобла, весь какой-то задроченный, он сидел на краешке стула, положив руки на колени. Куртка висела на его покатых узких плечах, как на вешалке. Слишком длинные не по росту рукава закрывали запястья.

Лишь в конце беседы он немного разговорился.

— Чем собираешь заняться, когда откинешься? — спросил кум.

— Первым делом в баню схожу, — ответил Феоктистов. — В нормальную баню.

— А мечта есть какая-нибудь? Ну, жениться, детей завести.

— Не-а, гражданин начальник, — покачал головой зэк. — От этих детей потом одни алименты. Баня — и есть моя мечта. С парной, бассейном. Подают сардины в масле и пиво. Я бы там с утра до вечера просидел. Хоть каждый день ходил.

— И это все? — удивился кум.

— Еще есть планы. Машину хочу купить. И с заочницей полежать на теплой кровати. Чтобы мягко было. Перина пуховая и все такое. У нее свой дом в Павловском Посаде. Участок восемь соток. Яблонь тридцать стволов. Благодать. Обещала дождаться, но что-то писем давно нет. Засомневался я в ней.

Кум смотрел на Феоктистова, поражаясь убожеству его мышления и мелочным желаниям. Что за душой у этого человека? Подруга по переписке, которую он никогда не назовет своей. Груз прожитых лет. У Феоктистова есть жизнь, с которой этот придурок не знает, что делать. Чертово отродье…

— А на работу не хочешь устроиться?

— Хочу на работу, гражданин начальник.

Феоктистов не умел врать, говоря про работу, даже не спрятал усмешку. Ясно, он выйдет на свободу, получит наколку на богатую квартиру. Грабанет. Сделает еще один скок. Третий, четвертый… Это как повезет. И снова окажется за решеткой. Никакого тебе яблоневого сада и любовницы на мягкой перине.

— А с этим как? — кум щелкнул себя пальцем по горлу, выбив приятный смачный звук. — Ты ведь лечился несколько раз. Не думаешь развязать веревочку?