Проскакав через вересковые пустоши все четверо вылетели на Прибрежные Холмы, где осадили фыркающих лошадей. Рот Камбера ослепительно сиял в свете заката. Паром не стал дожидаться полного отлива. Стремясь полностью использовать дневной свет, он покинул Сланж в то мгновение, когда прилив сменялся отливом, и уже наполовину пересек реку. Последним на него въехал фургон доктора Фиделиуса. Рядом с фургоном стоял человек, Фауд Карфилхиот.

Четверо спустились с холма в Сланж, и там узнали, что паром вернется на север после полуночи, когда опять начнется прилив, и только на рассвете отправится в Когстоунскую гавань.

— Есть ли другой способ пересечь дельту? — спросил Аилл у портового рабочего.

— Только не с вашими лошадьми; нет, сэр!

— Мы можем пойти пешком, и тогда?

— И пешком тоже, сэр. Нет ветра, который мог бы наполнить парус, и никто не погребет против течения в полный отлив, ни за серебро, ни за золото. Течение кончается у острова Ванишь, или даже за ним. Возвращайтесь на рассвете, и переплывете с удобствами.

Онуи вернулись на холмы и смотрели, как паром пришвартовывается в Когстоуне. Фургон скатился на берег, выехал на дорогу и быстро исчез в сумерках.

— Они ушли, — без выражения сказал Шимрод. — И даже если лошади будут скакать всю ночь, мы их не настигнем. Зато теперь я знаю, куда он направляется.

— Тинзин-Фираль?

— Но сначала он остановится в Фароли, что встретиться с магом Тамурелло.

— Фароли, это где?

— В лесу, не так далеко отсюда. Я могу связаться с Тамурелло из Авалона, через некоего Триптолоджиуса. По крайней мере он присмотрит за безопасностью Глинет и Друна, если Карфилхиот привезет их в Фароли.

— А пока они отданы на милость Карфилхиота.

— Да.

Ихнилдский Путь, пергаментно-белый в лунном свете, пересекал темную тихую местность; по обе стороны от дороги не было видно ни единого огонька.

С раздувающимися ноздрями и сумасшедшими глазами, обезумев от ярости, двухголовые лошади доктора Фиделиуса тянули фургон на юг, злясь на того, кто безжалостно подгонял и подгонял их — никогда их так не гнали.

В полночь Карфилхиот остановился на привал рядом с ручьем. Пока лошади пили и щипали траву рядом с дорогой, он подошел к заду фургона и открыл дверцу.

— Как вы?

Друн, помолчав, ответил из темноты:

— Достаточно хорошо.

— Если вы хотите пить или облегчиться, спускайтесь, но попытайтесь без фокусов — у меня плохо с терпением.

Глинет и Друн пошептались и согласились, что нет смысла ехать с неудобствами. Они осторожно спустились из фургона.

Карфилхиот дал им десять минут, а потом приказал вернуться в фургон. Друн пошел первым, молчаливый и напряженный, от злости. Глинет поставила ногу на первую ступеньку лесенки и остановилась. Карфилхиот, освещенный луной, стоял у нее за спиной.

— Почему вы похитили нас? — спросила она.

— Чтобы Шимрод, которого вы знаете как доктора Фиделиуса, не использовал против меня магию.

— Значит вы собираетесь освободить нас? — опять спросила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

— Не сейчас. Иди в фургон.

— Куда вы направляетесь?

— В лес, а потом далеко на запад.

— Отпустите нас!

Она стояла, освещенная лунным светом, и Карфилхиот внимательно осмотрел ее. «Красивая девочка, свежая как полевой цветок», подумал он.

— Если ты будешь вести себя любезно, тебя ждут приятные неожиданности. А сейчас иди в фургон, — безразлично сказал он.

Глинет забралась внутрь и Карфилхиот закрыл дверцу.

Фургон опять покатился по Ихнилдскому Пути.

— Этот человек пугает меня, — прошептала Глинет на ухо Друну. — Я уверена, что он враг Шимрода.

— Если бы я мог видеть, я бы его заколол своим мечом, — пробормотал Друн.

— Не знаю, смогла бы я — пока он не попытается причинить нам вред, — колеблющимся голосом сказала Глинет.

— Тогда будет уже поздно. Допустим ты встанешь у двери. Если он откроет ее, сможешь ударить его в горло?

— Нет.

Друн замолчал. Спустя какое-то время он подобрал свою свирель и начал тихо играть: трели и рулады, чтобы лучше думать. Внезапно он остановился и сказал:

— Странно. Здесь же темно, верно?

— Да, очень темно.

— Возможно я никогда раньше не играл в темноте. Или, возможно, играл, но не обращал внимания. Когда я играю, золотые пчелы мечутся и выделывают петли, как если бы им это мешает.