– Ну что ж… – размышляя, пробормотал здоровяк, – конечно, возможно, он и пройдет в Башню, но для чего нам скипетр? Ведь мы же не располагаем Центром Мироздания? Более того, захватив власть, мы и сами сможем изловить эту старую ворону и отнять у нее скипетр. Нет, уж если воровать что-то в Башне, то что-нибудь посущественнее. Что-нибудь такое, что помогло бы нам в мгновение ока завладеть Информарием, а через него всеми боевыми средствами страны. Например, шифроблок…

– Браво! – воскликнули заговорщики. – Гениальная мысль!

– Ты ведь видел ключ, который висел на шее у церемониймейстера? Тот самый, который он вставлял в нашего царька. Вот его-то нам и надо. Вход в башню здесь, в подземелье, неподалеку. Царь наш с церемониймейстером не расстается. Однако, поскольку сейчас ночь, они, как обычно, напились и спят мертвецким сном. Ты ведь сделаешь это для блага народа? Тебе ведь небезразличны судьбы наших детей? – в его голосе задрожала слеза.

– Хорошо, – тихо сказал Грис. – Только после… я умоляю вас, отправьте меня домой.

– О чем речь! – рассмеялся здоровяк, – Мы все тебе даем в этом свое честное и благородное слово. Правда, господа?

– Конечно, конечно!.. – загомонили унтера, подойдя ближе.

– Может быть, у нашего юного друга есть еще какие-нибудь просьбы?

– Да, еще одна. Раз уж я… раз мне придется идти туда и… может быть, я не вернусь, то… я хотел бы увидеть тех, ради кого я пойду… может быть, на смерть. Я не выдам никого из вас честное-пречестное слово. Но я должен вас увидеть.

С минуту царила пауза. Потом здоровяк со смешком сказал:

– Ну что ж, рано или поздно это надо было сделать. Мы слишком долго таились друг от друга. Я первым подам пример, – он скинул с головы капюшон.

И Грис с ужасом узнал в нем того самого офицера, который выкручивал ему ухо в царском парке.

– Ваше высочество!.. – пронеслось по комнате.

– Ну если сам царевич Миловид подает нам пример, то нам отступать негоже, – сказал Балабол, снимая капюшон.

Следующий колпак упал с патрульного офицера, который чуть было не поймал Гриса накануне. Затем показалось упитанное личико мини-адмирала. Следующий, кого узнал мальчик, был следователь, тот самый следователь, который допрашивал его на корабле, лицо его до сих пор хранило следы побоев. И последний свой колпак скинул Пубрит, предатель, клонер, который выдал командора Вергойна ящеру. Он смотрел на их суровые бесчеловечные лица, и встречался глазами с их злобными, угрюмыми, недоверчивыми взглядами, и смертельный озноб пробежал по его телу.

– Нет… – прошептал он, пятясь к двери, – нет, никогда. Вы не люди. Вы все предатели, жестокие и бессердечные. Вы зальете кровью весь мир… Я ничего не буду для вас делать!

– Поздно, малыш, поздно, – лицо Пубрита скривилось в издевательской усмешке. – Либо ты сделаешь то, что мы тебе велим, либо не выйдешь из этой комнаты, – в руке его мгновенно оказался кинжал, на конце которого загорелась пурпурная искорка. – Ты ведь знаешь, как работает гразерная шпага…

– Нет-нет, – вышел вперед Балабол, – вы ведь не тронете его – он славный мальчик и нам еще приго…

– Не пригожусь! – закричал Грис. – Никогда я вам не пригожусь, – и, нырнув под руку унтера, кинулся к двери. В ту же секунду рубиновый луч пронзил сердце учителя, и он, обмякнув, повалился на пол.

Грис бежал по затемненным галереям, слыша за спиной топот погони. Несколько раз вдали мелькали алые вспышки, и тонкие, со спицу толщиной лучи проносились мимо него, с шипением впиваясь в отсыревшие камни сводов. Но вскоре беготня и крики послышались спереди, и мальчику пришлось вскочить и притаиться в полутемной нише по пути. Мимо него пробежало несколько солдат. Потом еще несколько. Вскоре впереди послышались вопли и шум драки. И вдруг где-то совсем близко раздался начальственный голос:

– Обыщите каждую щелочку, он не мог далеко скрыться. Как только увидите его – немедленно стреляйте широким фокусом. Ясно.

– А ну как камни потекут? – спросили его.

– Лишний раз помоешь ножки.

Солдаты хохотнули.

– Будет исполнено, господин унтер-офицер.

«Еще один унтер», – с тоской подумал Грис и огляделся. Бежать было некуда.

Ниша была глубиной не более метра, причем задняя часть ее была заделана, но не кирпичом, как можно было ожидать, а каким-то странным сероватым веществом, которое слегка пружинилось при нажатии, как плотная резина. Впереди брызнул сноп света из карманного фонаря. Послышались приближающиеся шаги. Грису вспомнилась в точности такая же ниша в звездолете Вергойна, забрана таким же непроницаемым и упругим веществом. И оно тоже было полупрозрачным. Во глубине его Грису привиделась какая-то фигура. Он вгляделся – и чуть было не закричал. Командор, сам командор, ошибки быть не могло, стоял по ту сторону полупрозрачной стены и манил его к себе. Вот он сложил губы трубочкой, будто собираясь свистнуть, взмахивая руками… И тут же вспомнилась та самая мелодия, которую просвистел он, когда им вдвоем пришлось спасаться бегством с горящего корабля. Он собрал губы и свистнул.

– Вот он, стреляй! – крикнули за спиной. Ниша озарилась яркой вспышкой света… И в ту же секунду стена раздалась и, пропустив его навалившееся тело, тут же вновь сомкнулась перед его преследователями. Изнутри стена была совершенно прозрачной, и Грис некоторое время наблюдал за тем, как ошарашенные солдаты остервенело палят из своих лучеметов в непроницаемую стену, как под их широкими лучами горят, плавятся и текут камни.

Он некоторое время брел по узкому коридору, выкрикивая имя командора, но тот исчез, будто его и не было. Коридор окончился узенькой винтовой лестницей. И, немного поразмыслив, Грис принял решение подняться, тем более, что иного выбора, как вы понимаете, у него в общем-то и не было.