Как ни не любил наш герой всяческих анализов, но ему, скрепя сердце, все же пришлось на это согласиться.

– Итак, мои храбрые ученики, – сказал Балабол, окинув теплым взглядом новых друзей Гриса, – а теперь идите и занимайтесь своими делами. Я рад, что вы доверились мне, значит я недаром вас учил. А теперь главное – держать язык за зубами, а лучше всего – просто забыть обо всем этом. Хотите я вас загипнотизирую?

– Не надо, – ответил Двойка, – не маленькие. Прощай, Грис!

– Мы будем помнить о тебе, – сказал Один.

– Ой, а можно я ему что-то на ушко скажу? – вся зарделась Тройка.

– Охо-хо! – Балабол шутливо погрозил ей пальцем. – Где это видано, чтобы у таких маленьких солдат были такие большие секреты?

Подойдя, Тройка обвила шею мальчика руками и прошептала:

– Когда загудит, выдерни, – и указала глазами на булавку, которую только что незаметно воткнула в его воротник.

– Да, да, малыш, – закивал Балабол, выслушав историю злоключений Гриса. – Вернуть тебя назад будет крайне трудно. Как на грех сейчас на рынке нет ни одного фарарийца. Они не довезли вневры до царя и Старого Какубана и потому опасаются показываться им на глаза. Но ты не отчаивайся. Если найдешь Малого Какубана, он, пожалуй, сможет провести тебя между Жерновами, не повредив шкуры.

– Да что это за Какубан такой Малый и чем он отличается от Старого? – спросил Грис.

– Ты вообще-то еще молод, парень, – сказал Балабол с легкой улыбкой, – но полагаю, то в твоем мире, как и во всех других, любое живое существо, достигнув зрелого возраста, пытается создать нечто себе подобное или, говоря другими словами, продолжить свой род. И боги не исключение из этого правила, поскольку они тоже живые существа, только чрезвычайно могущественные. Нечто в этом роде решил предпринять и Старый Какубан. И сотворил Малого, как говорится, «по образу и подобию». Однако, он быстро раскаялся в своем поступке. Во-первых, его отпрыск во всем был его противоположностью. Если старик зол, свиреп, сварлив, скареден и попросту несносен, то сын его, напротив, был мил, мягок, щедр и вежлив. Во-вторых же, при всех этих качествах юноша был ничуть не менее, а гораздо более могучим существом, чем папаша. Однако, свое могущество он не употреблял во зло природе и людям. Напротив, там, где старик наводил холод и мрак, юноша зажигал новые солнца; где царили испепеляющие пламя и радиация, он гасил лишние реакторы и устанавливал озоновые экраны; где беспощадная друг к другу жизнь питалась себе подобной, он сажал растения и вводил разумную гармонию между плотоядными и вегетарианцами, а кроме того, он поощрял ростки разума, дарил полуразумным существам огонь и обучал их ремеслам. Словом, эти его проделки вскоре надоели старику и он решил избавиться от неуемного дитяти. Но как? Вот вопрос, ведь Малый Какубан, как и его родитель, был богом, а значит бессмертным. Однако в чем он действительно проигрывал, так это в коварстве. И вот однажды старый греховодник, пылая лютой ненавистью, подсунул ему отработанный, то есть, обратный вневр.

– То есть как это, обратный?

– Очень просто, отработанный вневр не просто поглощает твое время относительно основного, вокруг-текущего, а заставляет его двигаться в обратном направлении. Причем, все это незаметно для жертвы. Такие вневры особенно ценимы стариками. Да и я не отказался бы с денек-другой его поносить, хоть полюбовался бы вновь на свою буйную шевелюру, – он с улыбкой пригладил плешь. – Наш же юноша и оглянуться не успел, как помолодел лет на восемьсот и продолжал стремительно превращаться сначала в мальчика, затем в ребенка, потом в младенца…

– А потом?

– Вот тут-то и начинается самое интересное. По замыслу старика Малый Какубан должен был дойти до клеточного состояния и раствориться в пространстве. Однако он плохо учил физику своего же мира и не учел, что по закону сохранения материи ничего в природе не исчезает бесследно. И то, что в этом мире пропадает, время ли, материя, организм ли, непременно должно появиться в одном из параллельных миров. Так и Малый Какубан, исчезнув где-то там, где-то здесь, а может и не здесь, вновь народился. И он, конечно же может стать могущественнейшим человеком, изо всех, когда-либо живших, если, разумеется, сумеет отвоевать свое могущество. И уж я-то на месте твоего друга Вергойна, заполучив в свои руки вневр, постарался бы, прежде всего, отправиться в прошлое разных миров и отыскать там мальчика, чье появление на свет было ознаменовано различными чудесами, глобальными катаклизмами, камне и звездопадами, кометами и всем прочим.

– Почему?

– Да потому, что вторжение в мир существа из антимира, пусть даже крохотного, нарушает баланс всеобщей гармонии мира и служит фактором нестабильности для различных физико-химических процессов. А ну-ка припомни, не сопутствовали ли твоему рождению какие-либо чрезвычайные обстоятельства?

Грис задумался. 1975 год рождения в его памяти (да и в нашей с вами) не ассоциировался с чем-либо особенно волнующим или примечательным. Он пожал плечами.

– Вот, разве что мама говорила, что когда меня рожала, гроза была ночью. Сильная гроза.

– Что значит «гроза»?

– Ну… – Грис развел руками, – это когда сильный ветер, и дождь, и молнии…

– Ага, – задумался Балабол, – значит чрезвычайно интенсивное перемещение пластов воздуха, чрезмерная конденсация влаги в нижних слоях атмосферы, сопровождаемые сильными электрическими разрядами? Все данные, указывающие на появление пространственно-временной трещины.

– Да что вы! – засмеялся мальчик. – Какие трещины! У нас грозы часто бывают. Я сам их сто раз видел.

– Сто раз? – изумился Балабол. – Чудеса да и только! Скажи, а может быть, ты сам ее и вызывал?

– Да что вы! Зачем?

– Ты может быть об этом даже не подозревал, просто подсознательно желал, чтобы вдруг началась гроза – и она начиналась! а?

– Не было такого, – покачал головой Грис.

– Ну, а, может, ты их умел прекращать? Допустим, очень-очень сильно хотел бы чтобы они прекратились и вдруг…

– Да, грозы в наших местах и в самом деле недолгие. И уж, конечно, ничего в них хорошего нет.

– Да-да, – пробормотал Балабол, поднимаясь, – все это действительно очень странно. Может быть, и в самом деле право древнее пророчество и никто иной как ты сможешь помочь нам разделаться с этим дрянным царьком и Старым Какубаном, который, кстати, так и не сумел сохранить своего царства.