– Э-э-э?
– слегка опешил от отповеди грозной травницы Виль.
– И что же я начинаю?

Вопрос был совершенно нейтральным, но задан с таким выражением лица, что у Валент появилось непреодолимое желание поругаться не с набычившейся блондинкой, а с язвительным и въедливым рыжим.

– Я совершенно не хочу с тобой скандалить, - попыталась взять себя в руки Алеандр, но не удержалась и повысила голос до приказного окрика комендантши общежития: - поэтому, будь добр, заткнись и не чавкай!
– оторвавшись от подавившегося кашей юноши, травница всем корпусом развернулась к подруге: - Ну и чего мы молчим?

Виль попытался что-то ответить, но вставшая комом в горле крольчатина едва не вывихнула и без того травмированную челюсть, заставив парня судорожно закашляться.

– Не перебивай, когда старшие разговаривают!
– травница попыталась ещё и затрещину удачно подвернувшемуся вору, но тот умудрился отклониться, едва не рухнув со стула.
– Я спрашиваю, к чему этот фарс? Очередное проявление Вашей ратишанской шизы? Ой, прошу прощения, Вашего тонко организованного благородного внутреннего мира негодующего на нашу сирую и убогую плебейскую рожу...

Чаронит нехотя оторвалась от созерцания старых часов и повернулась к сотрапезникам. Вид у неё при этом был похлеще чем у пленного генерала, перед вражеским советом. Только что демонстративно с собой покончить не попыталась. Алеандр недовольно поморщилась:

– Ты могла бы проявлять своё пренебрежение как-нибудь понятнее для окружающих?

– Вывернуть на голову чугунок и прицельно плюнуть в глаз?
– с искренним любопытством поинтересовался вор, сразу же благоразумно отшатнувшись от любительницы распускать руки.

– Ой, вот только ты помолчи, образчик этикета!
– негодующе вскрикнула девушка и попыталась ткнуть вилкой в наглеца, который с ехидной ухмылкой снова увернулся, лихо отклонившись на стуле будто столичный акробат.
– И прекрати кататься на стуле! Свёрнутые шеи я пока не восстанавливаю. Зато этим вполне может заняться Танка, но уже немного в ином мире. Да, Танка? Или ты так и продолжишь дуться?

– Похоже, чтобы я дулась?
– с тяжёлым, исполненным горечи вздохом проговорила тенегляд, одним лишь взглядом прокляв присутствующих до седьмого колена.

– Нет, блин, усыхаешь на глазах!
– всплеснула руками Валент, не внявшая откровенной угрозе.
– Ты, конечно, с утра можешь быть не в духе ввиду призвания, но это уже слишком! Чего ты пытаешься добиться этим игнорированием?

– Ох, - Танка отложила подальше колюще-режущее и сложила руки на коленях для большей надёжности, - может, я просто пытаюсь корректно избежать скандала?

– Кто здесь говорит о скандале?
– недоумённо уставилась на подругу Эл, мигом растеряв боевой задор и жажду справедливости.

– Рыжая, давай просто...
– перехватил её за руку парень, пытаясь толи поддержать, толи обезвредить (всё же вилка в умелых руках - вещь опасная).

Темпераментную травницу этот жест лишь больше раззадорил, вызвав новую вспышку недовольства. Девушка бесцеремонно вырвала свою руку их захвата и предупреждающе нахмурилась, хоть в её варианте это и выглядело не слишком угрожающе.

– Вилька, ты кушал? Вот и кушай!
– приторно ласковым тоном проговорила Валент, подложив вору в тарелку собственный неосиленный кусок и снова повернулась к подруге: - Вот смотри, какое замечательное утро! На улице слякоть, холод и куча злобных дядек; здесь тепло, сухо и уютно; мы кушаем неплохой в общем-то паёк практически харчевного производства; на подходе у нас пирожки с ... вроде бы творогом, так чем ты недовольна, свет мой тенеглядский?

Вызов остался без ответа, и Алеандр, несколько раз раздражённо фыркнув, начала немного успокаиваться: пододвинула себе тарелку с недоеденным завтраком и выудила обратно подаренный кусок мяса, посчитав, что пациенту с такими травмами есть жёсткое вредно. В порыве доброй воли она попыталась избавить болезного от ещё одного шматка мяса, но получила салфеткой по загребущим ручонкам и вернулась к собственной порции.

Расправившись со своим пайком, духовник покрутила в руках кружку с отваром и негромко, но отчего-то весьма пугающе начала:

– Я вот всё думаю...

– Вот и источник всех бед!
– радостно попытался закончить новый виток ссоры Виль, но его миротворческие порывы опять проигнорировали:

– ... за какие заслуги нам такое счастье?

– То есть?
– непонимающе приподняла бровь травница.

– С каких фондов оплата?
– хмуро пояснила блондинка, невольно поджимая губки.
– Я ни в жизнь не поверю, чтобы по доброте душевной и исключительно от глубины нутра трём голодранцам сдали нижнюю комнату шикарных апартаментов, в то время как княжеских ищеек отправили спать по баракам. Чем расплачиваться за этот пир планируем, кого в рабство сдавать?