– Я уточняла, - продолжала журить безолаберного наследника уважаемая и глубоко несчастная вдова, подкладывая себе в тарелку наименее раскисшие куски мяса, - тебе необходимо ещё дня два пробыть в лечебнице, пока не будет точно установлен состав яда! Совсем не думаешь о последствиях! Я так переживала! Так переживала!

– Я знаю, - непривычно холодно ответил молодой человек, которого начали порядком утомлять бесконечные пляски возле своей персоны.
– Я слышал, как ты переживала. Все пациенты слышали. Вроде один банкир даже из элефонского сна вышел.

– Что ты такое говоришь?
– искренне возмутилась женщина, хватаясь за сердце и даже слегка подпрыгивая на месте.
– Как можно быть таким бесчувственным? Я так переживала за тебя! У меня едва сердце не разорвалось! До сих пор, как вспомню, что-то заходится... Кошмар! Все эти пробирочки, скляночки, иглы, как вспомню, как тебя рожала...

Долгую и невероятно слезливую историю своего появления на свет Мастер-Боя слышал нередко и в разных, подобающих случаю вариациях. Она не особенно отличалась от истории рождения старшего брата, что зачитывалась уже Ихвору и была столь же наполнена муками и трагизмом. Арн подцепил на вилку совершенно неаппетитный, после недавнего отравления тушеный маслёнок и в который раз принялся продумывать вступительную речь для завтрашнего Совета, обещавшего ввиду недавнего роспуска, разгрома кабинета Главы и нескольких нападений быть особенно жарким.

– Ах, - госпожа Важич всплеснула пухлыми ручками, привлекая внимание собравшихся и заставляя вяло ковыряющуюся в своей тарелке невестку и вовсе выронить прибор, - Арти, всегда говорил, что я слишком чувствительная для таких разговоров.

– Именно поэтому ты напала на двух Старших мастеров и разгромила кабинет третьего?
– словно между делом поинтересовался чародей у разошедшейся родительницы.
– Безусловно, на это способна только очень слабая женщина.

– Этой кикиморы не было на месте - что мне оставалось делать?
– на миг выйдя из образа страдающей матери семейства, совсем по-мещански огрызнулась Альжбетта, вздорно фыркнув.
– Не передёргивай! Речь идёт о здоровье моего любимого сына! Единственного, попрошу заметить! Я что должна терпеть? Я не желаю, чтобы здоровью моего мальчика что-нибудь угрожало! В конце концов, он Глава Совета!

– Вот именно, Глава, - едва не зарычал Араон, с угрожающим стуком опуская на столешницу внушительный кулак и почти не морщась от боли в раненой руке.
– И ты своим поведением дискредитируешь меня перед остальными представителями. Мой авторитет не особо высок и без истеричной дуэньи.

– Как ты с матерью разговариваешь?
– перешла на визг почтенная госпожа Важич, яростно сверкая глазами и добавляя в голос прошибающую даже каменные стены слезливость.
– Чёрная неблагодарность! Какой позор! И это мой сын!?! Моя единственная кровиночка!

– Прошу прощения, - тихонько и как-то неуверенно подала голос всегда тихая и немногословная женщина, неловко прерывая пламенную речь разбушевавшейся свекрови, - разве Ихвора искать не будут?

Дилия с надеждой посмотрела на деверя, не смея на пример Альжбетты поднимать волнующую тему более остро и пытаясь донести степень своего страдания и беспокойства исключительно силой взгляда. Араон, пожалуй, даже ощутил бы перед ней определённую неловкость, если бы наперекор сложившейся в доме традиции, попытался увидеть в невестке более волевую и цельную личность. Волоокая, покорная и всепрощающая Дилия в своей кротости и мимолётном жеманстве вызывала в нём неосознанную неприязнь, граничащую с лёгкой брезгливостью даже в сложившейся ситуации.

– Вот правильно!
– не пожелала сбавить оборотов излишне энергичная в желании выговориться женщина, не удосужившись даже повернуться к невестке.
– Подумал бы о Дильке! Она же беременна! Ей нельзя волноваться! Подумать только! Моя бедная внученька скоро родиться, а в доме такой бардак! Не подготовлена игровая, не собран штат повитух, не выбрана родовая. А ты ничего не делаешь!

– Я должен всем этим заниматься?
– хмуро уточнил Мастер, уже который раз пожалев, что не пошёл отлёживаться в разгромленный кабинет на остатки распотрошенного дивана.

– А кто ещё!?!
– эмоционально подскочила со стула госпожа Важич.
– Ты её отец!

– Н-да?
– удивлённо изогнул бровь молодой человек, основательно теряясь в вопросах генеалогии и крайне слабо представляя на больную голову, кого из трёх присутствующих в столовой женщин ему только что пришлось удочерить.

– Не делай такое лицо, Арни!
– подбоченилась грозная блюстительница прав нерождённых младенцев, становясь на удивление похожей на сына, когда тот отчитывал мелких посыльных.
– Ты прекрасно понимаешь, что я не позволю своей внучке родиться сиротой! Ты женишься на Дильке и сделаешь её порядочной женщиной! Я уже отнесла в храм ваши личные карточки и договорилась со служителем Триликого насчёт прошлого брака, так что на следующей неделе...

У ошарашенной такой "счастливой" новостью невестки очередной раз выпала из рук вилка и отскочив от столешницы вонзилась в длинноворсный ковёр. Под её совершенно немелодичный звон со своего места поднялся и молодой чародей, угрожающей громадой нависая над полупустым столом.

– Ты можешь хоть сама на ней жениться, если снова договоришься!
– совершенно непочтительно гаркнул Араон и, коротко кивнув побледневшей Дилии, покинул столовую.

Растерянная и сообразившая, что явно перегнула палку, Альжбетта Важич ещё что-то причитала ему вслед, захлёбываясь в слезах и, кажется, упала в обморок, но Главе Замка Мастеров сейчас не было до её переживаний особого дела. Парочка проглоченных грибов и ломоть хлеба неприятно скребли по стенкам пострадавшего от зелья желудка, намекая на возможность нового приступа, а клокочущее в груди раздражение требовало срочно что-нибудь разгромить. В прежние времена Арн непременно бы запустил парочку боевых светляков в каменных атлантов у лестницы, благо они и не такие заклинания переживали во время буйной юности младшего Важича. Теперь же приходилось сдерживать неуместные порывы, разбираться с последствиями которых пришлось бы так же самому.