– Мстислав, что речёшь ты?
– глухо спросил новгородский посадник следующего советника, с трудом оторвав взгляд от Золотоноши и Рюрика. Старейшина дреговичей без улыбки переглянулся с Гостомыслом и зорко оглядел Рюрика. Он тяжело встал и, вызвав общее внимание задержкой ответа, чуть призадумавшись, проговорил:

– Второй день сидим мы во избе Домослава и, как скифы, опьянённые дурманным дымом хмельных трав, думу думаем; жить нам во здравии или готовиться к очередной тризне.

Кто-то удивлённо вскинул брови, кто-то стыдливо, а кто-то осуждающе покачал головой, но никто не произнёс ни слова. Мстислав чуть вздохнул и продолжил!

– Вот нарекли мы рарогов, особых почитателей бога Сварога, варягами, а когда приплываешь с торгом к грекам, те нас именуют варягами. Так, Лешко? ласково спросил Мстислав и оглянулся на кривичского старейшину.

Тот, не поднимая головы, буркнул:

– Так.

Все зашевелились, а Мстислав, чуть повысив голос, сказал:

– И назвали мы рарогов росами, или русами. Ишь, мол, какие лихие плаватели-воины! А я помню, ещё дед мой рек, наших купцов греки давно русами обзывали, Так, Лешко?

Все засмеялись, а Лешко, разозлившись, крикнул:

– Я же изрёк своё последнее слово, что ты меня ещё пытаешь?

Все смолкли и приуныли. Последнее слово действительно сказано, чего же ещё Мстислав хочет? Недоумённые взоры устремились на старейшину дреговичей, на его спокойное, умное лицо, а тот, улыбнувшись, произнёс:

– Я ведь тоже родом из топких мест, Лешко, и ведаю нравы и своего и твоего племени. Но ты сказал своё последнее слово единожды, а наши парни возят девушек к дубу и трижды! Объезжают его на санях с любимой и только после этого нарекают её своею семьяницею. Али ты не так делал, Лешко? спросил он кривича с особой теплотой в голосе.

Все громко рассмеялись, а кое-кто с удовольствием поглаживал бороду, приговаривая: "Ай да Мстислав! Сладкоречивый якой!"

Рюрик удивлённо разглядывал Мстислава, смеющихся бояр я нахмурившегося Лешко.

– А я и три раза повторю "нет"!
– зло выкрикнул старейшина кривичей, когда смолк смех, и в наступившей тишине яро проорал: - Нет! Нет! Нет!

Мстислав тяжело вздохнул и горько промолвил:

– Ну, нет так нет. А я рече: "Да! Да! Да! Да правит Рюрик!" - И он сел на своё место, ни на кого не глядя.

Гостомысл оглядел всех советников и проговорил, Упершись взором усталых глаз в стол:

– Все старейшины своё слово сказали. Решение должен изречь я.

Поднялись с беседы старейшины славянских и союзных финских племён. Поднялись и рароги-варяги. Поднялся и верховный жрец рарогов, оставшийся безучастным к решению совета.

В наступившей тишине Гостомысл торжественно объявил:

– Две зимы и два лета управлялися союзные племена финские и северные славянские дурно, своему владетелю не подчинялись, отчего встал род на род, начались усобицы, загубили правду, и никто не смог установить внутреннего порядка. Весною года этого, 6370 от сотворения мира, собрались племена: Чудь, Меря, Весь, Кривичи и Словене новгородские и рече: "Поищем себе князя, который бы владел нами и судил но праву". Порешивши так, пошли мы за море, к варягам, к руси, и рече им: "Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет: приходите княжить и владеть нами". Собрались три брата из рода Соколов племени Рарога: Рюрик, Сигур и Триар с родичами своими, взяли с собою всю русь и пришли… - Новгородский посадник перевёл дух и продолжил: - Да прими, князь Рюрик заморский, дела племён: Чудь, Меря, Весь, Ильменя Словен, Полочан, Дреговичей и Дулебов, охраняй земли их и блюди правду в них по всей строгости. Пусть дом твой будет в Ладоги вместе с домом Бэрина, друида солнца племени твоего дом брата меньшего Сигура - в Белоозере, у племени Весь; дом брата среднего Триара - во Пскове-городе, у ильменских словен. Олаф, младший родственник, будет дом имати в Полоцке, земле Полочан; Аскольд - на реке Свири, в земле ильменских словен; Дир на реке Шексне, в земле Мери; Ромульд - посол знатный - на озере Чудском, а Эбон, посол знатный, будет дом иметь на Неве-озере. А в городе Новгороде, у ильменских словен, княжить будет князь Вадим, яко и прежде княжил, - монотонно закончил чтение указа новгородский владыка; затем осторожно исподлобья оглядел советников и снова уставился в бересту.

Рюрик взметнул было головой в сторону новгородского князя, но тут же сник.

Гостомысл оторвал тяжёлый взгляд покрасневших глаз от бересты, посмотрел на зардевшегося Вадима, поникшего Рюрика, затем на старейшину кривичей и глухо проговорил:

– Лешко оповестит кривичей о своём решении, и, ежели племя будет глаголити другое, мы дадим им варягов для охраны и суда во их во краю, - не утруждая себя выбором слов, завершил новгородский посадник.

Все тихо склонили головы в знак согласия, а Лешко, Шумно вздохнув, первым покинул советную гридню.

– Да будет так!
– трижды воскликнули в заключение словенские советники во главе с Гостомыслом и, довольные, уставились на варягов.

Рюрик, держа в правой руке меч, а в левой - щит, с низко опущенной головой выслушал троекратное "Да будет так!" и не произнёс ни слова. Он знал, что должен стоять с высоко поднятой головой, с презрительным взглядом, скользящим поверх голов советников, но… позади были только пепел и дым сгоревшего селения, а впереди - одна неизвестность.

Аскольд перевёл ошарашенный взгляд с Гостомысла на Рюрика, затем на торжествующего Вадима, потом на Полюду и Домослава и ничего не мог понять. "Нас всех разделили?! Разделили! И даже Дира у меня отняли?! Как они посмели?! Кто же здесь правит?! Что ж ты молчишь, щитом прикрытый князь рарогов? Где твой знаменитый меч Сакровира?" - хотел прокричать он, но язык присох к гортани, и волох стоял, как жертвенное изваяние в степи.

Рюрик приподнял голову, увидел горящий взгляд Аскольда, порыв и слезы Олафа, недоумение Дира, сожаление Ромульда и Эбона, отрешённость Бэрина, но никому ничего не смог сказать…

И Рюрик поселился в Ладоге. А что было делать? С думой о Новгороде надо было распрощаться, а запала та дума в душу глубоко, и запала ещё в Рароге. Теперь надо бы освободиться от неё, чтобы не жгло обидой сердце, да не получается. Так, с обжигающей обидой душу думой и строил он возле Ладоги свой большой деревянный дом и задиристую крепость при нём.