Мюррей Финлей стоял, прислонившись к стене, и курил глиняную трубку, у его ног возился молодой Дональ.

Кассейн поздоровался. Мюррей не ответил, лишь ухмыльнулся.

Вернулась Мораг, неся Кассейну чай в чашке с отбитыми краями.

— А мне? — буркнул Мюррей.

Мораг не обратила на него внимания. Кассейн спросил:

— Где твой дед?

— Рыбачит на озере. Я покажу вам. Пейте чай.

Было в девочке что-то чрезвычайно привлекательное; шотландский берет только усиливал впечатление какого-то гаврошеского озорства и бесстрашия. Будто она показывает всему миру язык, не замечая своей драной одежды. Кассейну неприятно было думать о ее убогом будущем, о постоянном общении с типами вроде Мюррея.

Они пересекли небольшую гряду и вышли к озерцу.

Оно было на редкость живописным в ярком обрамлении зарослей высокой травы. Хэмиш Финлей стоял по пояс в воде с удочкой, привычными движениями забрасывая ее подальше.

Порыв ветра всколыхнул неподвижную гладь воды, и вдруг из глубины выпрыгнула форель. Сделав в воздухе пируэт, она тут же исчезла.

Финлей бросил на Кассейна лукавый взгляд.

— Вы только посмотрите. Если и случается в этой жизни что-нибудь хорошее, то обязательно норовит выпрыгнуть совсем не в том месте.

— Да, такое частенько случается.

— Три толстые рыбины лежат в корзинке, — сказал старик Мораг. — Забирай и готовь завтрак.

Девочка взяла корзину и ушла. Кассейн предложил Финлею сигарету.

— Вы ведете странную жизнь, хотя и не цыгане.

— Люди с дороги. Бродяги. Нас называют по-разному, и не всегда доброжелательно. Мы последние отпрыски некогда гордого рода, конец которому пришел при Куллодене. Время от времени мы встречаемся с другими людьми с дороги. Кстати, мать Мораг — английская цыганка.

— Постоянного места жительства нет?

— Нет. Никто нас не терпит. Не позднее чем завтра сюда явится деревенский констебль из Уайтчейпла. Даст три дня — после этого надо убираться. А как вы?

— Я покину вас сегодня утром, сразу после завтрака.

Старик кивнул.

— Не буду спрашивать об одежде церковника, в которой вы были вчера. Это ваши дела. Чем-нибудь могу вам помочь?

— Да, наверное, ничем.

Финлей тяжело вздохнул. И тут вдалеке снова раздался крик Мораг.

Кассейн помчался напрямик через лес и нашел их на поляне среди берез. Девочка лежала на спине. Сверху на нее навалился Мюррей. Правой рукой он зажимал ей рот, а левой рвал старенькое платье.

Кассейн ухватил Мюррея за длинные соломенные волосы и резко дернул. От неожиданности и боли он дико завопил и вскочил на ноги. Кассейн развернул его и резко толкнул.

— Не трогай ее!

Прибежал запыхавшийся Финлей.

— Мюррей, я предупреждал тебя! — Старик вскинул обрез.

Не обращая на него внимания, Мюррей рванулся к Кассейну. Кассейн отпрянул в сторону и нанес Мюррею страшный удар по почкам. Он упал, но тут же вскочил на ноги и яростно размахнулся. Кассейн левой ударил под ребра, а правой — в скулу.

— Мюррей, мой Бог — бог гнева, когда ситуация того требует. А теперь слушай меня. — Кассейн снова ударил Мюррея в лицо. — Тронешь еще раз эту девочку, и я убью тебя, понял?

— Сегодня же уматывай из моего лагеря. Живи, как хочешь. — Старый Финлей толкнул Мюррея обрезом.

Мюррей неловко поднялся с травы и заковылял к лагерю.

Мюррей Финлей остановил джип у киосков в Уайтчейпеле. Рядом сидел Дональ, он весь дрожал. Он ненавидел и боялся своего отца и не хотел никуда ехать, но выбора у него не было.

— Сиди здесь. Мне надо купить табаку.

Подойдя к киоску, он дернул за ручку. Дверь оказалась запертой. Выругавшись, Мюррей уже было повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился. Его внимание привлекли фотографии в утренних газетах, пачками лежавших на столике возле киоска. Вытащив нож, он разрезал веревку, стягивающую пачку, и взял верхний номер.

— Ах, вот как. Ну теперь ты попался, скотина. — Мюррей поспешил к полицейскому участку, расположенному через дорогу.

Дональ в недоумении вышел из машины и тоже взял газету из пачки. В ней была напечатана фотография Кассейна. Секунду он смотрел на фото человека, спасшего ему жизнь, потом стремглав помчался вверх по дороге.

Мораг мыла после завтрака миски, когда появился запыхавшийся Дональ.

— Что такое? — всполошилась девочка.

— Где святой отец?