Дед поперхнулся и выпучил глаза. Потом быстро откашлялся и попятился в дом, куда уже успел пустить Веру и Сергея. Продолжая разглядывать меня и Риту он, едва слышно, шикнул в сторону. Кому это он, интересно? А с нами то что не так? Наверное, просто ужасно выглядим, от недосыпания и усталости.

Внутри дом оказался не менее архаичным, чем снаружи; по крайней мере, никаких признаков современной техники я не заметил. Огромная, просто-таки чудовищных размеров, русская печь отнимала треть помещения, оставив место для деревянного стола на толстых, словно ноги стола, тумбах; трёх табуретов, по виду весьма неустойчивых и ещё какого-то деревянного чудовища, отдалённо похожего на шкаф. Люстры я не заметил, посему исполинская оплывшая свеча посреди стола не вызывала особых вопросов. Ещё парочка таких, чуть поменьше, разместились на шкафу.

Я прошёл внутрь и обнаружил, притаившееся за печью, кресло–качалку, покрытое мохнатым клетчатым пледом. Тут же взбиралась в квадратное отверстие потолка шаткая лестница. То ли с чердака, то ли откуда ещё, поступал странный аромат чего-то прянопрелого.

За печью глухо заскрежетало и старик громко откашлялся, как будто пытался заглушить странный звук. Потом повёл морщинистой ладонью.

— Присаживайтесь, гости, гм, дорогие. Я вас, с самого утра, дожидаюсь. Вот и покушать приготовил, для тех, кто имеет желание, — опять странный взгляд на меня и Риту, — а на полный то живот и известия можно послушать. Для начала, представиться бы не мешало. Меня зовут Подорожником, это, как травка то лечебная. А вас, гости дорогие?

— Дедуля, — сказал я, после того, ка он выслушал наши имена, — покушать — это, конечно, хорошо, но нам бы домой. Телефон бы нам, работающий. Есть такое?

Он отрицательно покачал головой и вид у него, при этом, был крайне виноватый.

— Понятно, — я потёр лоб, ощущая, как окружающий мир начинает куда-то уплывать, — хорошо. Машины у тебя, как я понимаю, тоже — нет. Ладно, хотя бы объясни, как добраться до обитаемых мест.

Виноватое выражение на морщинистой физиономии усилилось стократ. Старик начал метаться по комнате, лихорадочно двигая табуретки и глухо бормоча под нос:

— Ох, батюшки светы! Ну и беспорядок! Это ж споткнуться и убиться можно! — он остановился, — ну, хотя бы чайку? С долгой то дороги, как не угостить, чайком то? Хороший, душистый, с медком? Егорка…А, не выйдет, чёртово отродье! Сейчас, сейчас…

Открыв рот, все изумлённо наблюдали, как дед взгромоздил на стол настоящий самовар, какой сейчас можно найти только в музее или на съёмочной площадке исторического фильма. Старик, при этом, двигался неожиданно проворно, для своих лет: раз — и самовар; раз — и банка с мёдом; раз — и три пузатых чашки на расписных блюдцах.

— Да вы присаживайтесь, присаживайтесь, — не успел я оглянуться, а он уже притащил кресло и едва ли не силой, усадил меня в это странное устройство. Остальных, дед разместил на табуретах, подсунув Вере и Сергею чашки с дымящимся кипятком. Третью он забрал себе. Странно, как-то, — ну вот, теперь можно и поговорить.

— Так как там, насчёт дороги то? — я несколько офигел от круговерти, устроенной хозяином, — далеко до цивилизации? Скоро мы сможем домой попасть?

— Тут такое дело, — подорожник осторожно перелил чай в блюдце и хрустнул куском желтоватого сахара, — домой вы, похоже, не попадёте уже никогда. Погодите! — он поднял морщинистую ладонь, останавливая поднявшийся вал вопросов, — я сам всё расскажу, только вот с мыслями соберусь. Обычно всё как-то проще…Егорка! Вот чёрт, кучерявый! В общем, вы из своего мира попали в наш, Страной называется. Обратной дороги не имеется, посему придётся остаток жизни доживать здесь.

— Дед, ты совсем с ума съехал? — Серёгу аж перекосило и он едва не подавился кипятком, — какая, нахрен, Страна? У меня послезавтра отпуск заканчивается и на работу нужно выходить. Ты завязывай с грибами и объясни, где тут ближайшая автобусная станция.

— Вот ведь горе то какое! — Подорожник всплеснул руками, успев поставить блюдце на стол, — если бы Егорка…Так не выйдет же! Нет тут никаких автобусов, телефонов и прочей вашей машинерии. Волшебство тут имеется, магия. А про работу — забудь, кончилась твоя работа.

— Мама, — вдруг медленно пробормотала Рита, — мама умрёт от горя…Как же так?

— Это — ты! — Вера вскочила на ноги и ткнула дрожащим пальцем в меня, — говорили тебе: идём прямо! Нет же, по–своему сделал! Жри теперь всё говно ложкой!

— Стоп, стоп, дамочка, охолони, — старик просеменил вперёд и стал между нами, — чего кипятишься? В Страну так просто не попадают. Вы братца моего видели? Не ведаю, представлялся он или нет, но живёт братец в таком же домике и обликом со мной схож.

— Видели, — сухо ответила супруга, продолжая жечь меня взглядом зелёных (зелёных?!) глаз, — ну и?..

— Так вот, видеть то его могут только те, кто уже одной ногой сюда ступил. Он просто дорогу указывает, дабы не заблудились вы между мирами. И такое случается. А ворота…Они совсем на другое влияют.

— На какое, другое? — поинтересовалась Рита, постукивая пальцами по столу.

— Неважно, — Подорожник, против воли затронув эту тему, теперь, похоже, пытался от неё откреститься, — вот кто из вас выбирал Вр…Этот путь?