Вера сонно мурлыкнула вслед нечто вопросительное, но я уже перебирался через пыльные кочки, пытаясь разглядеть человеческий силуэт. В голубом сиянии различались деревья, кусты, трава и даже небольшая лужица с собственной луной. Вот только никого, хоть отдалённо напоминающего человека, я не обнаружил. Ко всему прочему и бормотание тоже стихло.

Я остановился под маленьким, в два моих роста, деревцом, лениво помахивающим тонкими ветвями и осмотрелся. На нижней ветке сидела нахохлившаяся серая птица, величиной с голубя и казалось спала, спрятав клюв на груди. Внезапно на меня уставился круглый жёлтый глаз и в следующее мгновение комок перьев сорвался с места и растворился среди ярких точек, пылающих в небе.

— Ой!

Меня не так испугал внезапный полёт мелкого хулигана, как этот возглас за спиной. Я даже подпрыгнул, а потом изумлённо уставился на Маргариту, стоящую почти вплотную ко мне, с ладонями прижатыми к груди. Вид у женщины был такой трогательно–испуганный, что все ругательства, родившиеся в моей голове, там и остались. Наружу я выпустил лишь парочку вопросов.

— Тебе то чего не спится?

На её лице появилось странное выражение потерянности и Рита лишь пожала узкими плечами. Очень мило.

— Ты не устала?

— Вроде бы, нет, — она вновь вздрогнула тонкими плечиками, — сама не понимаю. Столько всего произошло, а у меня желание шагать и шагать.

— Давай ка, для начала, пошагаем к нашим.

Я взял её под руку, как привык вести Веру и женщина слегка вздрогнула. Чего это она? На маньяка–насильника я, вроде бы, не похож. Да и было бы кого насильничать. Хоть, надо сказать, в свете яркой луны, даже эта мышка выглядела намного привлекательнее: прозрачные глаза приобрели загадочную тёмную глубину, а жидкие светлые волосы словно прибавили в объёме и потемнели. Кожа заметно посветлела, но это могло быть и не обманом зрения — шандарахнуло нас, обоих, вполне даже ничего.

Вернувшись я обнаружил крайне забавную картину: Серёга, как сидел — так и уснул, а вот Вера успела переползти ближе к дереву и теперь лежала, положив голову на бедро моего товарища. Тот, совершено по–хозяйски, положил ладонь на плечо моей супруги и одобрительно похрапывал. Картина маслом. Ещё пару часов назад они бы и не плюнули друг в друга, а теперь спят, словно два голубка.

Я хихикнул. Марго, с нервным недоумением уставилась на меня и я повёл её в сторону, где среди травы развалился поваленный ствол сухого дерева. Спать абсолютно не хотелось, напротив — тело переполняла странная бодрость, точно я выхлебал несколько чаек кофе, запивая их энергетиком. Вот только зверски чесались дёсны.

— Может это нас током приложило? — предположил я, присев на прохладное дерево, — да садись ты, будем разговоры разговаривать, раз спать неохота. Я вот чего думаю — там был невидимый высоковольтный провод и мы его головами зацепили.

— А такое бывает?

У Риты был такой доверчивый вид. Я едва не расхохотался.

— Я пошутил. Прости. Хотел тебе немного настроение поднять, а то, как ни увидимся, такое ощущение, будто ты едва убежала от Годзиллы и теперь торопишься на встречу с Дракулой. Ты такая всегда была или тебя мыши в детстве напугали?

Я думал, она обидится. Вера иногда с трудом переносила мои шутки, устраивая истерики, если ей вдруг казалось будто над ней издеваются.

Но Рита просто задумалась. Она сидела на гладком стволе, охватив плечи ладонями и щурясь смотрела на широкий самодовольный лик луны.

— Сколько себя помню, была такой, — ответила она, в конце концов, — Сергей всегда винил моих родителей, он их, вообще, недолюбливает. Они его, правда, тоже. Мама, до сих пор, вспоминает Родиона — друга детства и говорит, что лучше бы я вышла за него.

— Так почему не вышла? Неземная любовь? Детей то у вас, вроде как, нет.

Внезапно на бледных щеках Марго появился яркий румянец, хорошо заметный даже в призрачном сиянии ночного светила. Потом женщина нервно обернулась и посмотрела на спящего супруга, словно опасалась его внезапного пробуждения. Куда там! Серёга принялся храпеть, да ещё и с таким энтузиазмом, будто ему снились исключительно перфораторы. Наконец тёмные глаза вопросительно уставились на меня.

— Но он твой друг и всё это тебе может не понравиться…Ты ему ничего не расскажешь?

— Валяй, — я махнул рукой, — думаю, никаких Америк ты мне не откроешь. Нет, серьёзно, я буду нем, как могила.

На физиономии Риты появилось сосредоточенное выражение, словно она пыталась подобрать подходящие слова.

— Родион, — начало далось ей крайне нелегко, — он был, такой же, как я — тихий, скромный и нежный. Иногда мы с ним часами просто сидели и молчали: слова были не нужны — мы хорошо общались и без них. А Сергей тогда был симпатичным бойким парнем, которому ничего не стоило убрать с дороги настолько никчемного соперника, — она помолчала и вдруг её лицо исказила судорога омерзения, — но, думаю, дело было совсем не в этом. Ты же знаешь теорию Альф и Омег?