Комиссия свернула в Китайский проулок и гуляючи дошла до Москвы-реки, от которой ветерок доносил свежие запахи речной воды и цветущей ряски. Вдоль берега прогулялись до Ордынки, где у моста купили с лотка пирогов с рыбой и зайчатиной. Продавший весь свой товар посадский мигом побежал за новой порцией, а Иннокентий с набитым ртом обратился к Волкову:

– Константиныч, какое счастье все-таки, есть беляши и знать, что внутри не собачатина!

Князь Борислав едва не вывалил содержимое своего желудка наземь. Закашлявшись, он проглотил свой кусок пирога и осведомился:

– Это же в каких краях вы были, государи мои, что пироги с собачатиной ели? У нас тут в голодный год с кониной бывают, так некоторые нос воротят.

Кеша мигом расправился с парочкой пирогов, что вышли на полкопейки, и принялся снова вертеть головой в поисках лоточников.

– Знаете, князь, в тех краях даже анекдотец такой забавный был, рассказать? – попутно сообщил он.

– Порадуйте старика! – согласился князь Борислав.

– Приходит боярин на торг и спрашивает: «Бабушка, твой кролик свежий?» А бабка и отвечает: «Свежий, барин, еще вчера мышей ловил!»

Князь задумался.

– Это что получается, что она ему кота всучила? Облупленного?

– Получается так! – вздохнул Иннокентий.

– Ловко! – захохотал князь. – Я княгине расскажу! Пусть дуреха узнает, какие бабки смышленые встречаются! В каком граде сие, говоришь, случилось?

– В Петрозаводске, – сбрехнул парень.

– Далековато, – вздохнул князь, – там поди трудно достать нормальное мясо?

– Рыбы навалом, а вот мяса днем с огнем не сыщешь! – подключился к разговору Андрей Константинович.

Наконец Кеше повстречался мальчуган с лотком. Симонов окликнул его, и тот поспешил навстречу богатому покупателю.

– Только с жару, дяденька, – сообщил пацаненок, – пальчики оближете.

Руки у паренька были в цапках, поэтому Иннокентий сказал:

– Грабки только держи подальше, я сам возьму. С чем тут у тебя?

– С брусникой, вишней, яблоками, яйцами и всяческой требухой! С печеным салом уж разобрали все – нетути.

Кеша взял три пирожка с требухой и оставил пареньку копейку.

– Сдачу оставишь себе, а теперь слушай сюда. Вот тебе карточка (на лоток легла визитка Симонова – еще одно нововведение), прибежишь сегодня вечером во Дворец с черного входа. Покажешь охраннику. Тебя проводят ко мне, и мы подлечим твои руки. Придешь?

– Приду, барин, – неуверенно отозвался паренек, – если тятька отпустит, то приду.

Шли далее и дорогой Кеша втолковывал князю Бориславу. Шедший рядом дьяк запоминал все сказанное, чтобы потом перенести по памяти на бумагу. Знал по опыту, шельмец, что практические советы гораздо более ценны, чем скупые параграфы «штандарта».

– Поняли, Борислав Борисович, почему я мальчонку пригласил во дворец? В перспективе мы должны любому торговцу съестным ввести в обязательство предоставлять справку от лекаря, что он не болен никакой заразной болезнью. Это позволит сократить количество заразы, терзающей город. Да-с! От педикулеза до парши и чесотки включительно.

– Чегось? – решил уточнить дьяк.

– Короста, паршивость и воши, – любезно пояснил Симонов.

– Ага! – удовлетворенно кивнул князь Борислав.

Снова вышли на Красную площадь. Справа остался Покровский собор, где на паперти сидели нищие, калеки и убогие. Премьер-министр принялся допытываться у отца Михаила:

– Скажите, отче, вам не противно видеть столько дармоедов?

Отец Михаил беспокойно посмотрел на паперть Покровского храма. Заметив его взгляд, несколько нищих заголились, дабы священник мог видеть их уродливость. Немытые тела, покрытые струпьями и язвами, спутанные в колтуны волосы – все это настолько раздражало Ростислава, что он поддел ногой булыжник и матерно выругался:

– Только не нужно мне говорить, что они типа талисманов при храме! Навесь мне кто такой талисман, убил бы суку.

– Но ведь убогие на Руси издревле почитались за святых! – вступился помощник патриарха.

– Знаешь, батя, – сказал Волков. – Лучше бы на Руси работяги за святых почитались! Хотел бы я знать, кто это придумал – придурков в апостолы выводить!

– Ага, – сказал Иннокентий, – как-то даже неудобно за свою нормальность.

Атакованный сразу с трех сторон, священник даже не нашелся что ответить.

– Господь наш Иисус Христос, – нерешительно начал он, но Ростислав оборвал его: