«Лазурный Корпус (Army of Immortal) он же „Deadnightwarriors“ – являет собою главную ударную силу третьего эшелона войск, подчиненных Хранителю, для экстремального наведения порядка в сумеречных и прочих землях, приравненных к оным».

– Честное слово, несумеречные земли – это всего лишь Оберланд, – пробормотал Андрей, – остальные, так или иначе, погружены в анархию. Чем только Хранитель занимается!

– «Лазурный Корпус состоит из трех дивизий, численностью полторы тысячи Ревенантов каждая. Командиры дивизий – Ревенанты Первого порядка: Сталин, Гитлер и Пол Пот. Каждая дивизия состоит из трех полков по пятьсот Ревенантов каждый. Командиры полков – Ревенанты Второго порядка: Красе, Эрнандо Кортес, Иван Грозный, Александр Македонский, Карл Великий, Нерон, Бенито Муссолини, Эрнесто Че Гевара и Дарья Салтыкова. Каждый полк состоит из трех полных рот. Командиры рот – Ревенанты Третьего порядка. Ревенант Третьего порядка – должность выборная, поэтому имена их в диспозиции не указываются.

Лазурный Корпус расквартирован на круизном лайнере типа «Ястребов» ВМС России, который снабжен устройством гиперпортала и может быть перемещен в любую точку триединых миров в течение стандартной недели. Переход через Врата осуществляется в течение часа. В распоряжении Командира Лазурного Корпуса находится ракетный крейсер класса «Москва», водоизмещением 11 260 тонн и экипажем в сотню Ревенантов. Командир – Ревенант первой статьи Нельсон. При ракетном корабле состоит корабль на воздушной подушке класса «Мурена», водоизмещением сто пятьдесят тонн и экипажем 12 Ревенантов. Командир – Ревенант второй статьи Лейф Эриксон».

– В одном Хранитель прав – таких головорезов еще поискать! – вздохнул полковник. – Интересно, Чикатило там в рядовых, что ли?

Согласно диспозиции Волков вместе со свитой возникают в том мире в районе Мадагаскара в Индийском океане. Одновременно у берегов Огненной Земли приводняется «Ястребов» с Лазурным Корпусом на борту. Столь большая разбежка в расстоянии, как объяснялось в диспозиции, вызвана тем, что появление в мире из ниоткуда предмета с приличной инертностью вызывает возмущения в земной коре вплоть до разломов. Появление же двух предметов с приблизительно одинаковой инертностью в противоположных точках земного шара компенсирует импульсы, вызывающие возмущения, и это есть хорошо.

Полковник не спорил. По физике у него в свое время было твердое «уд.»; на более высокую оценку нужно было зубрить. Возмущения так возмущения.

– Шура, – вдруг спросил он, – что ты знаешь о возмущениях в земной коре?

Из-за спинки кресла испуганно хрюкнуло, но старший прапорщик мигом забрался на коня:

– Явление возмущений мы можем наблюдать при резком изменении силовых полей. В нашем случае – гравитационных.

Теперь настала очередь издавать неприличный звук полковнику.

– Однако! – покачал он головой. – Ты все-таки поосторожнее с этим дельфицефалом – глядишь, подсознание захватит.

Шура недоверчиво покачал головой и глупо ухмыльнулся. «Что я сморозил!» – подумал Волков. Откуда у «прапора» подсознание! Тем более у такого, как Лютиков. У таких особей жажда наживы является основным инстинктом.

– Ты мне, Шура, порой ворону напоминаешь, – задумчиво сказал Андрей Константинович. – Та тоже к себе в гнездо тянет все блестящее и красивое. Вот, к примеру: на кой тебе электронный микроскоп?

– Какой такой микроскоп? – всполошился Шура. – Ни о каком микроскопе слыхом не слыхивал, жил честно-благородно.

– Хватит придуриваться! В прошлом месяце ты спер со склада микроскоп. Дюбуа мне говорил, что ты ему вшей увеличенных показывать изволил. Пугал его. Ты прикидываешься идиотом, или в самом деле не понимаешь, что микроскопов для медлаборатории не хватает? На юге Корсики бубонная чума свирепствует, а ты собственных насекомых рассматриваешь!

– Да не мои это вши были! – плаксиво затянул Шура. —Эта сука в красной мантии себе на передок намотала от какой-то прихожанки, так я ему и показывал... А теперь и сдал меня же... Командир, я давно микроскоп вернул! Честное слово!

Рядом прыснула Инга. Ростислав пробасил:

– Мон женераль, при нас дама! Моветон! Фу!

– Какой моветон! Я не Моветон, я белоросский прапорщик, а нам в детстве фильтр на базар не надевают, – отбрехнулся Лютиков и замолчал до самого Парижа.

Въехав на территорию посольства, «Бетрель» припустила по бетонке – последнем слове местного Автодора. Бетонная линия продолжалась около километра и заканчивалась у дома Торгового атташе. Домом этот полудворец назвать было можно с нехилой натяжкой: трехэтажный особняк из сказок про новых русских был покрыт белой черепицей из лиможской глины. Крылатая фраза «Шура, тебя когда-нибудь повесят»! не сходила с уст обитателей посольской миссии.

Увидав, что к дому приближается автомобиль, рослые челядинцы распахнули стальные ворота – прислуга у Лютикова не дремала. Не успела машина полностью остановиться, как сам хозяин вывалился из нее и принялся орать на прислугу:

– Эй, Пьер! Контейнер, что стоит в машине, прикажешь отнести в главную гостиную. И только попробуйте его уронить – сгною на рудниках! Всех, однозначно! Карл! Что ты чешешь свое муде! Опять у девок на Пер-Лашез был? Я тебя кастрирую, сукин кот!

Полковник сидел в машине и не вмешивался. Дома у Шуры был идеальный порядок, а то, что прапорщик поорет для профилактики, так в воспитательных целях. Дождавшись, когда дюжие мужики отнесут полутонный контейнер в дом, он поманил пальцем Лютикова и, отдав последние распоряжения насчет времени сбора, приказал водителю отправляться во дворец Женуа. Попутчики сидели молча, лишь негромкие восклицания типа «Ох!» и «Ах!» доносились до командирских ушей.