– Если не уменьшить количество дней барщины, то мужик толком не снимет урожай ни свой, ни помещика. И опять будем голодать. Только как уменьшить? Каждый барин в своей вотчине – бог и царь. У некоторых в амбарах урожай за три года, а продавать не желает – цену ждет. А хорошая цена – только во время голода. Вот так.

Каманин пометил что-то у себя в органайзере и на недоуменные взгляды бояр пояснил:

– Если не можете запомнить, записывайте. Я же записываю. Аполлинарий Сигизмундович, сегодня же гонцов ко всем окружным воеводам. Чтобы через две недели они собрались в Поместном приказе. Иначе – всех на кол. Будем говорить о ценах на хлеб. Михалыч, раздай «склерозники», будь другом!

Иннокентий взял со стола стопку органайзеров и принялся оделять. Бояре и князья недоуменно рассматривали дерматиново-поролоновую обложку органайзера, на которых спереди золоченым тиснением было выбито «1699». Органайзеры были индивидуальными, на каждом церковно-славянским шрифтом вытиснено название приказа и имя его владельца. Внутри на привязи болтались платиновые карандаши с ластиком сверху.

– Дозвольте вопрос, боярин Ростислав, – прочистил бородатое горло молодецким кашлем боярин Рогулин, – что это слева за вещица с цифирью?

– Хороший вопрос! – засмеялся Ростислав. – Эта «вещица», как вы выразились, заменяет счеты. Надеюсь, с четырьмя правилами арифметики знакомы все?

– Обижаете! – засопел Анатолий Демьянович. – Кое-кто и с тригонометрией знаком, и геометрией Евклида.

– Ладно-ладно, – примирительно произнес Премьер, – после заседания вас ознакомят с принципом работы сих «вещиц», и две недели вам на изучение «склерозников». Вкратце поясняю, для чего служат «организаторы». Так как с Нового года, то бишь с первого сентября, вы становитесь министрами, то для облегчения планирования рабочего дня и распределения времени на несколько дней вперед, избавления от личных писцов, лишних глаз и ушей, облегчения счетно-счислительной работы... короче, для всего вышесказанного он и служит.

«Министры» недоуменно переглянулись. Рогулин гневно спросил:

– Это что получается? Нам предлагают выполнять работу подьячих и писцов?

– Хватит, – хлопнул ладонью по столу Каманин, – не желаю слушать этот вздор! Патриарха вон уже под руки водят, как и некоторых митрополитов и архиереев! Скоро сами ходить разучатся, даже на горшок! Да и там на пузо давить будут! Я вам простым языком объясняю, что сюда записываются личные планы и производятся персональные подсчеты, а им влом!

– Смешно, бояре! – насмешливым голосом проговорила со своего места царица. – Над братом моим смеялись, что сам топором машет, а вы-то? Сапоги себе надеть не в состоянии из-за изрядного чрева! А как насчет вызова на дуэль? Саблею помахать! Прекращайте бабьи торги! Кто недоволен – в Архангельском крае достаточно воеводских вакансий. Нечего рядиться, Ростислав Алексеевич, а где мой «склерозник», или царям не положено?

– После, государыня. Царям положена «устройства» посложнее.

– Слыхали, бояре? – гордо вздев подбородок, произнесла Правительница России. – По чести и спрос! Премьер-министр продолжал вести «летучку».

– Михаил Иванович, – обратился он к князю Товстоногову, – в течение недели подготовить мне подробнейший доклад о состоянии дел Аптекарского приказа: число богоугодных заведений, аптек, потребности их в лекарствах и лекарях, хотя бы центральных районов России. По поводу окраин разговор будет позже. Напрягите всех дьяков, писцов и подьячих.

Князь молча кивнул.

– Если я зайду в ваш приказ, и увижу сонную подьячью или дьячью рожу – тотчас на кол! Есть сведения, что они только жрут и спят. Хотя нет, ещё и мзду иногда берут.

Князь побледнел. Так и самому на кол угодить недолго. В опасной близости от берегов Турции прошел корабль пришельцев. А Каманин гнул дальше:

– Федор Юрьевич, в течение недели привести в порядок все сказки, доносы и дела в тайной канцелярии. И...

– Понял, – выдохнул князь-кесарь, – колов лично навтыкаю у входа в приказ! Но мои писцы не спят!

– Это хорошо. Вообще я не об этом. Через три дня мы с вами встречаемся для обсуждения некоторых новинок при проведении допросов. Повышается эффективность на семьдесят процентов.

– А верить можно таким показаниям? – скептически хмыкнул князь. – Хорошая дыба...

– Как самому себе, – успокоил Ромодановского Иннокентий.

Князь-кесарь искоса взглянул на Министра Культуры и промолчал. Было что-то дьявольское в выражении глаз Иннокентия, что-то от абсолютного знания... али еще от кого? Попадись ему этот человечек годика полтора назад – жилы вытянул бы на дыбе. Ромодановский заскучал.

Заседание продолжалось. Все в тот же недельно-двухнедельный срок главам приказов-министерств доводилось сообщить о текущих делах и предложениях по улучшению функционирования отрасли.

Бояре потихоньку роптали, а Софья Алексеевна с удовольствием посматривала на молодецкую харю Премьер-министра, с непостижимой скоростью решавшего все вопросы и выслушивавшего предложения. Минуло обеденное время, но чертов верзила и не думал заканчивать заседание. Чувствуя, что голодные министры вот-вот взропщут, правительница мягко перебила Ростислава Алексеевича: